В нашем полку прибыло (критический анализ учебного пособия "Экономическая теория", автор Ю.И.Чуньков)

13 января 2015

В нашем полку прибыло
(критический анализ учебного пособия "Экономическая теория", автор Ю.И.Чуньков)

«Нет другой теории, кроме марксистской теории, которая в центр всего и вся ставила бы человека».
Ю.Чуньков

«Лошадь можно подвести к воде, но ее нельзя заставить пить».
Английская поговорка

Содержание

1. Введение

2.Том первый

2.1. Объект экономической теории – Человек

2.2. Методологические основы экономической теории

2.3.Экономические субъекты в структуре человеческого фактора

2.4.О догматизме в марксизме

2.5.Содержание и классификация социально-экономических систем

3. Том второй

3.1.Концепции товара и стоимости

3.2.Капитал и прибавочная стоимость, рыночная форма человеческого фактора

3.3.Денежное обращение

3.4.Фиктивный капитал

4. Том третий

4.1.Циклы и кризисы в экономике

4.2.Глобальная валютно-финансовая система

4.3.Социализм в СССР и причины его поражения

5. Спорные проблемы

5.1. О категориях «закон», «закон-тенденция» и «закономерность»

5.2. О классах

6. Заключение


1.Введение

Наконец-то в России появился блестящий теоретик-марксист, способный всесторонне исследовать процессы, происходящие в современном мире. Речь идет о докторе экономических наук, профессоре, действительном члене Академии Социальных Наук РФ Юрии Ивановиче Чунькове – авторе трехтомника «Экономическая теория. Антиэкономикс» (ИТРК. Москва.: 2013). Это произведение – плод огромного труда. Оно отличается обилием новых идей, злободневностью анализа процессов, происходящих в глобализирующемся мире и особенно в России, системностью в изложении основ политической экономии и диалектического материализма, привлечением многочисленных источников, боевитостью, непримиримостью к буржуазной морали и политике.

Начну, пожалуй, с анализа содержания трех томов, а затем остановлюсь на двух спорных проблемах. Я не ставил перед собой цель – дать развернутое изложение содержания всего столь объемного и богатого по содержанию произведения, во-первых, по причине трудоемкости (св.1800 страниц текста), а, во-вторых, в силу того, что я в главном разделяю содержание написанного Ю.Чуньковым, за исключением нескольких вопросов, требующих дополнительного исследования. В ряде случаев я привожу выдержки из некоторых своих произведений или даю ссылки на них, в которых подробно изложена моя позиция по тому или иному вопросу.

2.Том первый

В первом томе, озаглавленном «Социально-экономические системы», - два раздела:

1.Методологические основы экономической теории.

2.Теория факторов общественного производства в социально-экономических системах.

2.1.Объект экономической теории – Человек

В отличие от физиократов, меркантилистов, представителей т.н. «мейнстрима» Ю.Чуньков пишет, что «…марксизм объектом экономических исследований признает не абстрактную экономику, а экономику в специфической социально-экономической оболочке – первобытно-коммунистическую, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и социалистическую» (цит. изд. т.1. с.21).

В отличие от физиократов, меркантилистов, представителей т.н. «мейнстрима» Ю.Чуньков, определяя объект экономической теории, пишет, что «…марксизм объектом экономических исследований признает не абстрактную экономику, а экономику в специфической социально-экономической оболочке – первобытно-коммунистическую, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и социалистическую» (цит. изд. т.1. с.21).

Ю.Чуньков смело отстаивает положение о том, что «основным объектом экономической теории выступает Человек» (цит. изд .т.1 с. 23). Обоснованию этого фундаментального положения Ю.Чуньков посвящает отдельную главу (цит. изд. т.1. с. 24-27), а во втором разделе первого тома он отводит этой теме специальный параграф «Человеческий фактор: содержание, структура, мотивы действия».

Ю.Чуньков пишет, что такой методологический подход в экономической теории осуществляется впервые. На первый взгляд, такая точка зрения представляется противоречащей только что вышеприведенному утверждению, что объектом экономических исследований является экономика в специфической социально-экономической оболочке. Но давайте вслед за Ю.Чуньковым рассмотрим обоснованность его вывода, о том, что объектом экономической теории выступает Человек. Он пишет: «Человек не может не быть объектом исследования со стороны экономической теории. Его изучают десятки, если не сотни наук, а вот экономической теории в этом отказывают. Аргументов «за» много» (цит.изд. т.1. с.25). И Ю.Чуньков приводит в пользу своего тезиса шесть аргументов. Они следующие:

« Во-первых, Человек выделился из животного мира в homo sapiens благодаря труду – основному элементу в непосредственном процессе воспроизводства духовных и материальных благ. Если делать объектом исследования экономику, то как же можно обойтись без главной производительной силы общества?

Во-вторых, бытие общественного производства не может состояться без Человека, как фактора производства. В теоретическом анализе факторов производства называется труд. Однако в реальности труд неотделим от Человека. Результаты труда находятся в прямой зависимости от качества Человека – физической силы, нравственности, образования, опыта и т.д.

В-третьих, процесс производства материальных и духовных благ – это взаимодействие Человека и Природы. Совершенно очевидно, что бесполезен и невозможен теоретический анализ только с одной стороны – Природы.

В-четвертых, общественное производство всегда осуществляется в определенной социально-экономической оболочке. Носителем общественных отношений выступает Человек. Он – субъект социально-экономических отношений. Экономическая теория, делая своим объектом исследования систему социальных отношений, не может обойтись без субъектов этих отношений.

В-пятых, у общественного производства, как в прошлое, так и в настоящее время обнаруживается много целей. Однако у производства с позиций существования человечества есть одна естественная цель – духовное и физическое воспроизводство Человека. Социально-экономическая форма экономики может выкристаллизовывать другую главную цель производства. Но это будет лишь искажение или конкретизация естественной цели общественного производства. Без постановки Человека в центр экономики никогда не удастся обосновать необходимость ее подчинения потребностям всех членов общества.

В-шестых, развитие общества, в том числе экономики – это накопление и передача из поколения в поколение знаний, опыта информации, традиций, нравственных принципов и т.п. Без этого развитие невозможно. Своеобразным «резервуаром» накопления и передачи социального опыта выступает только Человек. Оставить экономическую теорию без объекта – Человека, значит лишить ее исторических возможностей находить правильные стратегические решения в экономике» (цит. изд. т.1. с.25-26).

К вышесказанному Ю.Чуньков добавляет следующие важные соображения:

« Человек воспроизводится как носитель разнообразных потребностей и интересов. Он производитель и потребитель, собственник и не собственник, управляющий и управляемый, покупатель и продавец и т.д.» (цит.изд. т.1. с.26).

« Вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы человека» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т.2. с. 126).

«Таким образом, подводя итог обсуждению проблемы объекта экономической теории, следует заключить, что таковыми выступают Человек и общественное производство как целостная система. Человек и общественное производство – два полюса единой системы, поскольку производство невозможно без Человека» (цит. изд. т.1. с.27).

К сказанному Ю.Чуньковым я хотел бы добавить следующее. Исходя из положения, что объектом экономической теории является Человек, вытекает важный вывод, что одной из важнейших категорий политической экономии является потребность, о чем я пишу в 7-ой главе своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог». Если К.Маркс начал свой анализ капитализма с товара, то в определенном смысле общую теорию политической экономии можно начинать с анализа категории «потребности Человека». Процесс общественного воспроизводства Человека начинается с возникновения потребностей Человека и заканчивается их удовлетворением (см. ниже мою позицию по этому принципиальному вопросу политической экономии социализма в дискуссии с т. Л.Беляевым).

Я полностью поддерживаю и пятый аргумент, выдвинутый Ю.Чуньковым. Действительно, учитывая то обстоятельство, что существуют всеобщие категории и закономерности, присущие всем пяти способам производства, вполне логично предположить, что должна существовать и единая для всех формаций основная экономическая закономерность. Возможно, ее сущностью является обеспечение расширенного воспроизводства человеческого сообщества на нашей планете. При любом способе производства, даже эксплуататорском, производство, распределение, обмен и потребление обеспечивают воспроизводство всех классов, всех социальных групп, независимо от того, какую роль они исполняют в системе экономических отношений. И при рабовладении, и в феодальном обществе, и в эпоху капитализма собственники средств производства могут приводить их в действие только при одном условии, что существует необходимая для этого рабочая сила, которая должна постоянно воспроизводиться.

К.Маркс во „Введении к критике гегелевской философии права" писал: « Быть радикальным — значит понять вещь в её корне. Но корнем является для человека сам человек. Очевидным доказательством радикального характера немецкой теории, следовательно— её практической энергии, служит то, что её исходным пунктом было решительное, положительное упразднение религии. Критика религии завершается учением, что человек — высшее существо для человека, завершается, следовательно, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, беспомощным, презренным существом, — те отношения, которые нельзя лучше охарактеризовать, как возгласом одного француза по поводу проектировавшегося налога на собак: «Бедные собаки! С вами хотят поступить, как поступают с людьми!»" (К.Маркс и Ф.Энгельс. ПСС, т.1, с. 422). И еще. Задача пролетарских революционеров – вернуть человеку то, что у него было отчуждено, и тем самым, сделать человека свободным: „всякая эмансипация состоит в том, что она возвращает человеческий мир, человеческие отношения к самому человеку" (К.Маркс и Ф.Энгельс. ПСС, т.1, с. 406), „Коммунизм как положительное упразднение частной собственности — этого самоотчуждения человека — и в силу этого как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека...Такой коммунизм, как завершенный натурализм, = гуманизму, а как завершенный гуманизм, = натурализму" (К.Маркс и Ф.Энгельс. ПСС, т. 42, с. 163).

Ю.Чуньков справедливо критикует западных социологов, которые «… ограничиваются только обыгрыванием тезиса А.Смита об «экономическом человеке» и не доводят анализ до человека, как фактора общественного производства и как конечной цели процесса общественного производства» (цит. изд. т. с. 160).

Западная социологическая мысль смогла в традиционном для нее духе породить концепцию о человеческом капитале. Понятие « человеческий капитал» (Human Capital) появилось в публикациях второй половины XX века в работах американских ученых-экономистов Теодора Шульца и Гэри Беккера. За создание основ теории человеческого капитала (ЧК) им были присуждены Нобелевские премии по экономике – Т.Шульцу в 1979 г., Г.Беккеру в 1992 г. Существенный вклад в создание теории ЧК вложил и выходец из России Саймон (Семен) Кузнец, получивший Нобелевскую премию по экономике за 1971 г. (см. мою статью «О человеческом капитале» (http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/text_0900-1.shtml). Оценивая эту концепцию, Ю.Чуньков пишет «Когда<…>употребляется понятие «человеческий фактор», то имеется в виду первоначально фактор развития общественного производства безотносительно к его социально-экономической форме. Первичные (их еще можно назвать полюсными или начальными) основания человеческого фактора – это материальные и духовные потребности и производительный труд человека, В промежутке между этими полюсами, характеризующими эффективность человеческого фактора, находятся такие явления или процессы, как затраты и результаты труда» (цит.т.1.62).

2.2. Методологические основы экономической теории

Раскрывая природу марксистской концепции факторов производства, Ю.Чуньков выделяет два фактора: человеческий и вещественный, к которому он относит средства производства (землю, предметы труда, орудия труда и технологию их применения). «В функционирующем общественном производстве, - пишет Ю.Чуньков, - два этих фактора сливаются в единую систему, называемую экономикой» (цит. изд. т.1. с.29).

Ю.Чуньков далее дает диалектически точную трактовку процесса обобществления производства: «Всякое разделение, специализация, обособление не могут существовать без своей противоположности – объединения. Объединение происходит через обобществление труда и производства. Обобществление труда есть процесс соединения разделенных видов труда через кооперирование, обмен деятельностью и обмен результатами труда в единый общественный процесс труда<…>Разделенный труд становится единым общественным трудом, разрозненные процессы производства становятся единым обобществленным производством» (цит. изд. т.1 с. 39).

Важным новшеством в марксистской экономической теории является также расширение Ю.Чуньковым перечня подразделений общественного производства (см. мою монографию «Мир на перекрестке четырех дорог», параграф 2.4.2. «Пропорции общественного воспроизводства и закон распределения», в котором я выделяю 8 подразделений). Ю.Чуньков выделил в составе общественного продукта производство духовных ценностей. Свою позицию по данному вопросу он аргументирует следующим образом: «На наш взгляд, основным критерием определения общественного продукта и понятия о нем выступает полезность благ в целях развития человека и общества. Именно после этого должно начинаться переосмысление устоявшихся взглядов о происхождении и структуре общественного продукта. Вопрос должен быть поставлен следующим образом: «Что главное в современном человеке, телесность или интеллект? «Ясно, что один без другого не существует, но прогресс Человека в дальнейшем будет зависеть от знаний и духовности Общества. Поэтому мы ставим на первое место в общественном продукте духовные ценности. Формы и виды такого продукта очевидны, это – результаты просвещения, образования, науки, культуры, искусства, литературы, а также состояние управления и информационные технологии» (цит. изд. т.1. с.42). Ю.Чуньков выделяет еще один вид общественного продукта, к которым он относит иррациональные формы продукта, или как он их называет квазипродукты (продукция и услуги военного производства). Этот вид общественного продукта призван удовлетворять антигуманные потребности.

Кстати, должен именно здесь привести мысль Ю.Чунькова о непроизводительном труде, хотя он об этом пишет во втором томе. К числу работников, занятых непроизводительным трудом, он относит военнослужащих и работников правоохранительных органов, а также лиц, занятых в пирамидах власти. Мне думается, что все-таки люди, работающие в сфере управления общественными делами и охраной порядка все-таки не заняты непроизводительным трудом, а оказывают обществу услуги, без которых невозможно его нормальное воспроизводство.

Особенно важным мне представляется также выделение в самостоятельное подразделение Резервного производства, которое призвано обеспечивать продукцией природно-восстановительные и экологические отрасли, работы по ликвидации последствий от природных и техногенных катастроф.

Ю.Чуньков – последовательный сторонник марксизма. И определяя предмет политической экономии, он отдает должное К.Марксу, который разработал множество сложнейших проблем, «среди ни такие, как:

1) экономическая концепция человека,

2) теория производительного и непроизводительного труда,

3) теория капитала,

4) теории наемного труда и безработицы,

5) теория товарного производства и товара,

6) теория стоимости и потребительной стоимости,

7) теория заработной платы,

8) теория прибавочной стоимости,

9) теория превращенных форм (частей) прибавочной стоимости,

10) концепция издержек производства,

11) концепция нормы прибыли,

12) теория земельной ренты,

13) теория накопления капитала,

14) теория воспроизводства общественного капитала! (цит.изд. т.1. с.143).

Ю.Чуньков подробно анализирует такие категории, как « потребность», «интерес субъектов», мотивы их поведения, противоречия между ними. Здесь хотел бы отметить, что моя позиция по данным проблемам отражена в статьях «Потребности и мораль», «Абсолютные потребности и счастье» (http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/).

Ю.Чуньков вводит в оборот такое новое понятие как « социальный эффектор», под которым он понимает «…устойчивый фактор социального прогресса, формирующийся на основе естественноисторических процессов разрешения системы имманентно присущих общественным формациям глубинных социально-экономических и политических противоречий, дающих мощный импульс развитию человеческой цивилизации и продвигающих ее по ступеням Истории». Социальным эффектором процесса исторического развития является классовая борьба. Отвечая на вопрос, почему именно классовая борьба является социальным эффектором, Ю.Чуньков отвечает следующим образом: «Во-первых, в ходе классовой борьбы снимается и разрешается система негативных противоречий, и общество поднимается на новую ступень прогресса.

Во-вторых, в классовой борьбе и происходящих в ее ходе социальных революциях не только происходит ниспровержение экономических и социальных структур, тормозящих прогресс, но и создаются исторически обновленные структуры, значительно ускоряющие развитие цивилизации. В результате социальных революций обновляются властные структуры» (цит.т.1. с 249-250).

2.3.Экономические субъекты в структуре человеческого фактора

Ю.Чуньков дает следующее определение экономическому субъекту: «… экономический субъект – это персонализация объективных экономических отношений в исторически специфической форме» (цит. изд. т.1. с.165). Следует к чести Ю.Чунькова заметить, что это абсолютно правильное и точное определение, которое часто становится камнем преткновения для многих политэкономов, особенно когда речь идет о предприятиях и государстве, которых называют, как правило, экономическими субъектами, или владельцами собственности.

Ю.Чуньков дает следующую характеристику системы субъектов по критерию вещественного фактора.

«Материальные элементы вещественного фактора общественного производства являются объектами отношений между субъектами. В соответствии с использованием средств производства и готовой продукции система экономических субъектов является таковой: работники – домашние хозяйства (семьи) – коллективы предприятий (фирмы) – объединения предприятий – хозяйствующие органы (организации) государства – государства как субъект экономики – общество в целом (национальная экономика).

Следует иметь в виду, что каждый экономический субъект – это не производственно-технический комплекс, а люди и их совокупности (коллективы) начиная от индивида и оканчивая совокупностью людей в масштабе всего общества (выделено мной – ВП). Техника и производимая продукция составляет материально-техническую базу, на основе которой функционирует каждый экономический субъект» (цит. из. т.1. с.168).

Однако справедливость требует, чтобы я отметил непоследовательность Ю.Чунькова в применении им именно такой верной трактовки в случае категории « государственная собственность». Так, на стр.258, 333 1-го тома он понятия «общенародная собственность» и «государственная собственность» пишет через запятую, противопоставляя их друг другу («Общественная форма вещественного фактора и его элементов больше всего находит выражение в собственности – общенародной, государственной, коллективной и частной»). Государственной собственности Ю.Чуньков посвящает два параграфа на стр. 336-340 первого тома. Если на стр. 168 первого тома он недвусмысленно пишет о том, что люди в масштабе всего общества являются субъектами государственной собственности, а на стр. 258 второго тома утверждает, что «при социализме господствующей остается общенародная собственность в лице такого собственника (?) как государство», то уже в параграфах «Формы и виды общественной собственности», «Государственная собственность» и «Виды государственной собственности» Ю.Чуньков утверждает обратное, а именно, что «общенародную собственность не следует отождествлять с государственной собственностью, которая обособляется в самостоятельную форму» (цит. изд. т.1. с.336). Может быть, наоборот, государственная собственность является формой общенародной собственности? По крайней мере, два аспекта этого утверждения вызывают недоумение. Во-первых, высказывание Ю.Чунькова о том, что «принципиально неверно собственность отождествлять с принадлежностью вещи какому-либо субъекту». В Викисловаре слово «принадлежность» означает пребывание в чьей-то собственности (синоним слова «собственность»). Я не буду в целях экономии места в тексте приводить значение данного слова в словаре Ушакова. Во-вторых, действительно, какое-то материальное благо может производиться, распределяться, перераспределяться, использоваться и потребляться при определяющей роли государства как организации общества, например, песок из ближайшего к городу карьера, но это совсем не означает, что этот песок принадлежат данному государству. Ведь сам Ю.Чуньков пишет, что с экономических позиций и по своему происхождению общенациональным достоянием выступают природные ресурсы (цит. изд. т.1. с.333).

А следующая фраза вообще вызывает неподдельное удивление: «В СССР была другая крайность. Государственную собственность отождествляли с общенародной. Такая позиция не отвечала реальности двояко. С одной стороны, не вся государственная собственность реально характеризовалась общенародным присвоением. В частности, хотя и в малых объемах, но к экономике присутствовал теневой сектор (неужели это можно признать аргументом? – ВП). Кроме того, если иметь в виду, что собственность - это не просто принадлежность (см. выше – ВП) благ кому—то, а система отношений, то с этих позиций методы хозяйствования в государственном секторе экономики были таковы, что они не обеспечивали общенародность присвоения» (цит. изд. т.1. с.339.

Причем тут методы хозяйствования и управления общенародной собственностью? И приказчики бывали плохие, но от этого они еще не становились собственниками имений, которые принадлежали дворянам. Это же касается и плохих менеджеров, собственники корпораций их выгоняют с работы, но они не теряют кроме зарплаты и бонусов ничего, а также могут продать те акции, которые им принадлежат.

Повторяю, Ю.Чуньков недостаточно последователен в использовании категории « государственная собственность». На стр. 440 первого тома он пишет противоположное тому, что утверждал выше: «Вместо купли-продажи рабочей силы человека при капитализме социализм формирует непосредственно-общественный способ воссоединения факторов производства. Система отношений государственной собственности делает ассоциированными собственниками общественных средств производства всех без исключения работников материального и духовного производства и тем самым социально воссоединяет каждого из них с вещественным фактором».

Типичная ошибка людей, убежденных в существовании государственной собственности, состоит в том, что они отождествляют государство с субъектом экономики. На самом же деле, как я писал в своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог» (параграф 2.4.1.) следует четко понимать, что государство, являясь организацией общества, инструментом политической власти и управления, не может быть субъектом собственности. Им могут быть только люди, ибо собственность в ее политэкономическом значении – это отношения индивидуумов по присвоению средств производства и продуктов труда, складывающиеся в процессе воспроизводства условий их жизни.

В третьем томе Ю.Чуньков совершенно ясно, без всяких обиняков пишет о том, кому в действительности принадлежала в СССР т.н. государственная собственность. Вот его слова: «В 80-90 гг. в СССР, когда велась атака на социалистическую систему хозяйствования и общественную форму собственности, пробуржуазной пропагандой был вброшен тезис, что государственная собственность является «ничейной», поэтому она является неэффективной. Общественное сознание подготавливалось для формирования частнокапиталистической собственности. Что в принципе в дальнейшем и произошло. Этим идеологическим трюком упускался из внимания очень важный момент, а именно, экономическая основа распределительных отношений при социализме. Материальные и духовные блага распределялись не только по количеству и качеству труда. Это обстоятельство было вторичным от отношений собственности. Социалистические труженики получали свою долю в общественном продукте и на том основании, что они были сособственниками вещественного фактора производства во всех сферах материального и духовного производства» (цит. изд. т.3. с.221).

И еще очень важный аспект в позиции Ю.Чунькова по вопросу о т.н. государственной собственности. В третьем томе в главе, посвященной роли государства в системе глобальных и национальных социально-экономических отношений (стр.165-276), он разбирает эту проблему, как говорят, по косточкам.

В начале этой главы Ю.Чуньков пишет: «Роль государства в экономических системах различных стран, а также в мировой экономике в целом, стала, с одной стороны, предметом ожесточенной политико-идеологической борьбы, с другой – самым важным общественным институтом, с помощью которого решаются практически все экономические, социальные, политические, идеологические и международные проблемы, возникающие перед отдельными странами и человеческой цивилизацией<…>С теоретических позиций объяснение роли государства элементарно. Государство – это общественный или общенациональный институт» (цит. изд т.3. с.165). Сказано предельно ясно и абсолютно верно. Наши с ним позиции совпадают и по роли государства в любом обществе с антагонистическими классами. Ю.Чуньков ее характеризует следующим образом: «…даже в обществе, с господствующим положением какого-либо одного класса, государство призвано защищать интересы всех классов и социальных групп. В противном случае такое общество нормально существовать не может» (там же). И еще одна интересная цитата по этому вопросу: «Государство во все времена и у всех народов было и будет основным системообразующим общественным институтом. Нет крепкого и мощного государства – нет благополучного общества» (цит. изд. т.3. с.237).

В капиталистическом обществе государство представляет не только экономические и политические интересы класса буржуазии, но и всего народа, всех людей в обществе. Поэтому часть т.н. государственной собственности при капитализме – это собственность всех людей данного общества (бесплатные школы, медицинские учреждения, органы социального обеспечения и т.п.). И именно в этом проявляются зародыши социализма. Ю.Чуньков следующим образом характеризует этот процесс: «О победе принципа социальной справедливости говорить еще рано, но ряд стран Европы можно с полным правом отнести к социальным государствам (Швеция, Швейцария, Австрия, Норвегия, Финляндия, Греция, Португалия и др.). Век жесточайшей эксплуатации трудящихся уходит в прошлое. Это тоже свидетельствует о приближении современных буржуазных обществ к социализму» (цит. изд. т.3. с.208).

Однако наши точки зрения на роль государства расходятся при оценке т.н. азиатского и рабовладельческого обществ. Моя позиция по данной проблеме изложена в очерке «Ранние цивилизации и рабство» ( http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/text_0940.shtml).

Ю.Чуньков подробнейшим образом рассматривает различные виды и формы собственности. Но на его позиции по одной из широко распространенной в капиталистическом мире форме частной собственности, а именно акционерной, хочу специально остановиться, ибо у многих марксистов с подачи д.э.н. Лоскутова сложилось ложное понимание ее содержания (см. мой очерк «История человечества глазами политэконома». Часть вторая, глава 4 «Акционерные общества). Ю.Чуньков пишет: «Акционерная частнокапиталистическая собственность получает свое наименование за счет того, что очень мелкие частички частной собственности номинируются в виде ценных бумаг, напоминающих бумажные деньги и получивших название акций….

Формально частными собственниками становятся миллионы держателей акций. На этом основании с середины ХХ в. во всем мире развязана беспрецедентная пропагандистская кампания, что капиталистическая частная собственность трансформируется в общественную собственность. Теоретики от экономики на Западе в срочном порядке разработали теорию «народного капитализма», то есть превращения частнокапиталистической собственности в «народную собственность»…

В реальности эта теория является блефом» (цит. изд. т.1. с. 368). Абсолютно правильный вывод!

2.4. О догматизме в марксизме

Чрезвычайно содержателен раздел, посвященный методологическим подходам и методам экономической теории, в котором содержится обстоятельный обзор основных экономических школ. Особенно хотелось бы выделить мысли Ю.Чунькова о советском периоде. Он справедливо пишет: «В период создания промышленной экономики теоретические положения К.Маркса и В.И.Ленина давали превосходный результат, но по мере формирования крупной и развитой экономики правильные для своего времени положения превратились в догму. Ситуация усугублялась тем, что «мнения-догмы» были мнением отдельных партийных вождей и навязывались всему советскому обществу. Обществу приходилось жить мозгами одной головы. Творческие научные концепции гасились в зародыше, и вместе с этим угасала и экономика. Попытка выправить ситуацию со стороны одного из понимающих данную проблему хозяйственников, а именно А.Н.Косыгина, окончились неудачей. Догматизм победил живую мысль» (цит. изд т.1. с. 62). И еще: «Ранее советские марксисты в учебниках по политэкономии «исследовали» переход от социалистического общества к коммунистическому, хотя всего-то необходимо было разобраться, какой же социализм реально существовал в обществе. А он был не тот, каким его описывали в учебниках» (цит. изд т.1. с.94). К сожалению, многие из тех, кто остался верен марксизму, до сих пор так и не разобрались в том, каков был общественный строй в СССР. Это печально, но факт. Приведу лишь один пример в подтверждение своего вывода.

Заслуженный деятель науки РСФСР, доктор технических наук, профессор Л.Беляев написал книгу «Очерки политической экономии социализма» (г. Иркутск. «Сибирская книга». 2013). Между нами разгорелась дискуссия. Привожу выдержки из своего письма товарищу Л.Беляеву: «Начну с последнего вывода – принципиального различия Вашей и моей модели социализма.

Я в своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества » (глава 7) пришел к выводу, что для наиболее полного удовлетворения потребностей членов социалистического общества должна быть создана система их непосредственного влияния на производителей продуктов и услуг. А это возможно только в том случае, если потребители организованы, например, в потребительские кооперативы, и эти кооперативы заключают прямые договора с производителями товаров народного потребления. В сфере производства средств производства также должна действовать система прямых договоров потребителей и производителей. Короче говоря, такой порядок исключает практику установления предприятиям плановых директивных показателей вышестоящими органами. Роль государственных органов планирования сводится в такой системе регулирования экономики только к обеспечению макроэкономических пропорций с использованием средств кибернетики.

В моей модели демократического социализма (в марксистском, а не в социал-демократическом смысле) потребительские кооперативы наряду с другими формами самоуправления (жилищные кооперативы, кооперативы детских дошкольных учреждений, советы родительских комитетов школ и т.д.) играют решающую роль наряду с политической формой организации общества (Советы всех уровней власти). Не только ту роль, о которой Вы пишете, а гораздо более широкую и важную роль. Кооперативы всех форм – это способ организации жизни в населенных пунктах, где сообща обсуждаются и решаются принципиальные, жизненно важные вопросы. Сколько и каких сортов хлеба и булок заказывать хлебопекарным предприятиям (или же маленьким пекарням при кооперативах (как это делается ежечасно на Кубе в панадериях) – это не вопрос для обсуждения на собрании членов потребкооператива. Такие текущие задачи решаются служащими кооператива на основе статдинамики и предложений покупателей в магазинах. На собраниях решаются жизненно важные вопросы деятельности того или иного кооператива; например, что строить, какой режим работы устанавливать, отчеты руководства и выборы членов совета кооператива, утверждение финансовых планов и т.п.

Конечно, жизнь человека в кооперативе требует от него уважительного отношения к товарищам по кооперативу, умения вести дискуссию, требует затрат личного времени и т.д. Если Вы являетесь членом садово-огородного кооператива, то Вы должны хорошо представлять ту атмосферу, которая на первых порах деятельности кооператива складывается, а именно преодоление склок и сплетен, выявление лидеров, добровольных помощников председателя кооператива и т.д. Словом, кооперативы – это не просто механизм АСУ района, области, страны, а живой организм, образ жизни. В кооперативах воспитывается чувство ответственности, ведется борьба против проходимцев разного калибра, т.е. складывается образ жизни человека, умение жить не семейными ячейками или быть простыми винтиками в государстве, где всем до фени, а быть членом коммуны, коммунистом в подлинном смысле этого слова. Вопрос о том, быть или не быть кооперативам, - это вопрос вопросов. Так, к примеру, главная идея В.Предтеченского состоит в том, что основной ячейкой человеческого воспроизводства должна стать коммуна. А коммунистическое общество он рассматривает как совокупность коммун.

Мое понимание структуры коммунистического общества отличается от модели В.Предтеченского. Но главная моя идея в том, что сфера непроизводственного потребления должна представлять собой систему кооперативов. А поскольку при коммунизме производство должно исходить из цели максимально возможного удовлетворения потребностей Человека, то кооперативы должны стать задающим звеном в экономической системе. Это не противоречит марксизму, в котором производственная сфера являются ведущей в кругообороте продукта, т.е. главным звеном в процессе расширенного общественного производства. Я просто не представляю себе коммунистического образа жизни без самоуправления, без коллективного формирования потребностей людей.

Начиная работу над своей первой монографией, я даже хотел назвать ее «Потребность» (по аналогии с «Капиталом» К.Маркса). Он ведь недаром использовал эту категорию в качестве основной в системе экономических отношений того способа производства, который он исследовал. Я же считал и считаю до сих пор, что Человек с его потребностями является той осью, вокруг которой вращается вся коммунистическая система воспроизводства. Не наращивание производства средств производства ради них самих, не наращивание все более смертоносной системы вооружений для уничтожения себе подобных во имя Власти диктатора или олигархов. А именно максимально возможное духовных и материальных потребностей человека (при добровольном их ограничении) – вот основная закономерность коммунистического производства.

Если не ограничивать с помощью демократически самоуправляющихся кооперативов (коммун) потребностей индивида, то каждый захочет иметь себе дворец на берегу лазурного моря или еще где-нибудь в экзотическом месте. Да мало ли какие чудачества может изобрести фантазия отдельно взятого человека! А кооператив – это то звено, где ставится общественная преграда произволу и самодурству.

Участие в самоуправлении – это дополнительная и немаленькая нагрузка на человека; это – ответственность, которая сейчас перекладывается на плечи чиновников и которые пользуются той властью, которая им делегирована из-за лени или бескультурья людей.

История до сих пор знала два типа регулирования экономических процессов:

1. Рыночный (в последние десятилетия со все большим применением планирования в различных формах (индикативное, директивное, локальное, в рамках корпораций и т.п.). Этот тип порождает безудержную гонку за прибылью, спекуляцию и стихию экономических процессов.

2. Плановое (централизованное или в определенной мере децентрализованное). Этот тип быстро скатывается к волюнтаризму и диктатуре аппарата управления.

Мне думается, что возможен и третий тип: сочетание планирования экономических процессов с одновременным применением договорных отношений по выполнению заказов потребителей, как товаров народного потребления, так и средств производства. Мне представляется, что этот третий вариант оптимален с точки зрения наиболее полного и экономного удовлетворения потребностей членов всего общества.

В этой системе первичным, исходным звеном является определение заказов товаров народного потребления через потребительскую кооперацию. При этом учитываются потребности членов потребительских кооперативов с учетом покупательной способности их членов. На основе заказов потребкооперации формируются планы производства товаров народного потребления в отраслях их производящих, а далее – по цепочке формируются заказы на сырье, вспомогательные материалы, оборудование для предприятий промышленности и сельского хозяйства.

В Вашей же модели сохраняется второй тип регулирования экономических процессов, причем значительно более бюрократизированный, чем он был в СССР.

Принципиальное различие между нами в принципах построения социалистической экономики и определяет все последующие разногласия.

Так, я исхожу из марксова понимания затрат труда на производство продукта. Во все времена эти затраты состояли из трех частей: 1) массы овеществленного, или прошлого, труда; 2) массы труда для удовлетворения текущих потребностей всех членов общества, т.е. не только трудящихся, но также и нетрудоспособных – стариков, инвалидов и детей; 3) массы прибавочного труда, используемого в первобытном и последующих обществах для производства средств производства, а начиная с рабовладельческой формации – также и в интересах паразитических (эксплуататорских) классов.

В Вашей же теории « зарплата является мерилом затраченного труда, и по выплаченной зарплате может определяться «трудоемкость» производства того или иного продукта». Мне представляется, что это противоречит основам политической экономии, и я никак не могу с этим согласиться.

Это – второе по значимости разногласие между нами.

Третье существенное разногласие заключается в том, что я исхожу из того, что при социализме должна сохраняться многоукладность экономики, т.е. наряду с общенародной собственностью (природные богатства, инфраструктурные объекты общегосударственного пользования, фундаментальная наука, системы безопасности и т.п.), должны существовать кооперативная собственность, частная трудовая собственность, семейная собственность, личная собственность. Кстати, 5-я глава Вашей книги является хорошей иллюстрацией возможностей третьего типа экономики.

Четвертое разногласие вытекает из первого, но поскольку оно имеет принципиальный характер, я на нем вынужден специально остановиться. Вы пишите: « Планирование должно начинаться с верхнего уровня (четвертого), отражая важнейшие цели по стране в целом, а затем детализироваться на уровнях объединений и отдельных предприятий (третьем и втором) и итерационно увязываться (согласовываться) между уровнями. Планирование на всех уровнях должно быть оптимальным – планы рассчитываются на математических моделях, как правило, по критерию минимума общих затрат живого и овеществленного труда. Это позволит исключить волюнтаризм при составлении планов».

Еще раз подчеркиваю, что, на мой взгляд, регулирование экономики должно отталкиваться от потребностей членов общества и начинаться снизу, а не сверху. ОГАС – это одна из крайностей регулирования экономики (как заявил один из его сторонников – мы будем учитывать и планировать надой от каждой коровы)».

Кстати, моя позиция по проблемам модели демократического социализма (в марксистском понимании) изложена в трех моих монографиях («Мир на перекрестке четырех дорог», «К общей теории политической экономии», «История человечества» в двух частях» (www.koob.ru/paulman/), а также в многочисленных очерках и статьях (www.liter-lib.ru/p/paulxman_w_f/), написанных на основе методологии диалектического и исторического материализма.

Однако продолжим рассмотрение содержания первого тома произведения Ю.Чунькова.

Критикуя «теорию» ограниченности ресурсов, называя ее идеологической догмой, Ю.Чуньков утверждает, что «вещественный фактор общественного производства развивается и диалектически снимает проблему ограниченности ресурсов через научно-технический прогресс. НТП по своему содержанию включает развитие материально-вещественных элементов общественного производства (средств производства), рабочей силы человека и форм организации и управления производством материальных и духовных благ. Иногда эти три элемента в содержании НТП объединяют общим понятием производительных сил, что, безусловно, правильно. Вместе с тем хотелось бы уточнить, что НТП нельзя сводить только к развитию экономики. НТП берет свое начало от развития человека, его научного познания окружающего мира и поэтому прогресс является результатом развития двух сфер общества: материальной и духовной» (цит. изд. т.1. с.269).

В этом месте я хотел бы заметить, что в своей монографии «К общей теории политической экономии» (параграф 3.1.) я предлагаю категорию марксистского учения « производительные силы» впредь именовать «потенциал воспроизводства».

Понятие « производительные силы» впервые было введено в науку классиками английской политической экономии, которые применяли его для характеристики сочетания рабочей силы и орудий труда.

Георгий Александрович Багатурия («Вопросы философии» № 9. 1983) выделяет три периода становления и развития марксистской теории производительных сил: 1) от перехода К.Маркса и Ф.Энгельса к материализму и коммунизму и начала их экономических исследований до первого великого открытия К.Маркса, точнее говоря, до первой разработки материалистического понимания истории как целостной концепции (1843— 1845 гг.); 2) от первого до второго великого открытия К.Маркса – открытия прибавочной стоимости и первой разработки теории прибавочной стоимости (1845 — 1857 гг.); 3) от создания теории прибавочной стоимости — краеугольного камня марксистской политической экономии — до смерти Ф.Энгельса (1857 — 1896 гг.).

Георгий Александрович Багатурия отмечает, что марксистская теория производительных сил впервые складывается в " Немецкой идеологии" К.Маркса и Ф.Энгельса (ноябрь 1845—лето 1846 г.). Ключевое открытие в области материалистического понимания истории, впервые зафиксированное в этой работе, — открытие диалектики развития производительных сил и производственных отношений. В 1847 г. в "Нищете философии" и "Манифесте Коммунистической партии" была четко сформулирована взаимозависимость производительных сил и производственных отношений. Открытие 1845 г. дало ключ к пониманию всей структуры общества: производительные силы — производственные отношения — политическая надстройка — формы общественного сознания. Тем самым понятие «производительные силы» было включено в систему: "бытие — сознание", а значит, интерпретировано как философская категория.

Мне думается, что исходя из сути философии исторического материализма, исходя из того понимания, что в основе общественной формации лежит способ воспроизводства жизни индивидуумов социума, категорию «производительные силы» именно в этом, более широком, философском смысле следует именовать термином «потенциал воспроизводства». Термин же «производительные силы» целесообразно применять в более узком, чисто экономическом смысле, рассматривая его как составную часть философской категории «потенциал воспроизводства», используя впредь как категорию политэкономии.

Например, наука может вполне рассматриваться, как важнейшая составная часть потенциала воспроизводства, охватывая все ее дисциплины, ибо они обеспечивают процесс воспроизводства общества и индивидов. Если же иметь в виду категорию «производительные силы», как экономическую категорию, то правомерно включать в их состав только те научные дисциплины, которые напрямую или косвенно связаны с экономикой. Например, вряд ли астрономию, теоретическую физику, политологию, историю, этику, эстетику и т.п. науки можно относить к производительным силам, однако они, безусловно, являются составной частью потенциала воспроизводства общества. Что касается таких отраслей деятельности, как образование, здравоохранение, то они определенными своими гранями обслуживают чисто экономические процессы, принадлежа в то же время целиком и полностью к потенциалу воспроизводства.

2.5.Содержание и классификация социально-экономических систем

В данной главе Ю.Чуньков сформулировал очень важное положение, которое полностью соответствует духу и букве марксистского учения: « Экономическая система есть совокупность взаимосвязанных и определенным образом упорядоченных элементов экономики. Фактически – это другое определение экономики, предполагающее раскрытие ее структурных элементов. На наш взгляд, более обобщенной выступает не экономическая, а социально-экономическая система. Она помимо элементов экономики, включает в свое содержание социальную сферу, право, политику, идеологию, мораль и нравственность. Основанием для такой трактовки является неоднократно подчеркиваемый нами факт, что экономика не может функционировать абсолютно обособленно от других сфер общества. В этой взаимосвязи не так уж редки случаи, когда нравственность, идеология, политика и право имеют первенство над экономикой. Кроме того, следует иметь в виду, что естественное предназначение экономики реализуется через удовлетворение материальных и духовных потребностей людей, то есть через социальную сферу» (цит. изд. т.1. с.393). Вышеприведенное утверждение Ю.Чунькова противоречит догматически понимаемому марксизму, однако оно адекватно действительности и подтверждается историческим опытом Человечества.

Этот вывод Ю.Чунькова согласуется с моим утверждением о существовании в рамках общественной формации трех способов воспроизводства. В своей статье «Нравственность и экономика» (http://www.proza.ru/2014/08/04/1422) я писал: «Следует различать три способа производства: первый – технологический способ соединения рабочей силы с техникой; второй – социально-экономический способ производства всех видов благ и услуг, т.е. средств удовлетворения экономических потребностей членов общества, для которого характерны исторически определенные экономические отношения между людьми. Существует и третий способ воспроизводства т.н. «надстроечных» явлений: политики, права, общественного сознания, нравственности, межнациональных (этнических) отношений, религии, внутрисемейных (демографических) отношений, искусства, спорта и т.п. Единство всех трех способов производства определяет сущность общественной формации. Каковы способы воспроизводства, таково и само общество. Следует, однако, заметить, что в утверждении, которое нередко встречается в литературе, а именно, что люди, производя материальные блага, тем самым производят и определенный образ своей жизни, таится опасность искаженного понимания действительности. Как уже выше отмечалось, способ производства средств удовлетворения экономических потребностей членов общества, безусловно, является базисом, основой общественного воспроизводства индивидов. Но не только он формирует образ жизни людей, не только он обеспечивает в полном объеме общественное воспроизводство социума. Этот процесс охватывает все виды деятельности человека (без какого-либо исключения), а не только его экономическую деятельность. Другими словами, признавая ведущую, основополагающую роль экономики в формировании общества со всеми его институтами, нельзя только ей приписывать все характерные черты и закономерности той или иной формации, только на ее счет относить образование структуры формации. Следует видеть и огромную роль политико-юридической надстройки и всех форм общественного сознания. Как первый способ производства – технологический – находится в сердцевине второго (социально-экономического) способа производства, так и этот второй способ производства является ядром третьего способа воспроизводства «надстроечных» явлений. Из этого соотношения вытекает положение исторического материализма о том, что экономические отношения формируют реальный базис общества, а политические отношения и общественное сознание образуют надстройку, вырастающую на данном базисе и им обусловленную. Связь базиса и надстройки носит диалектический характер. Возникнув на определенном экономическом базисе, надстройка оказывает обратное и притом мощное воздействие на него и развитие общества в целом. Это, в общем-то, азбучная истина философии исторического материализма часто противниками марксизма сознательно «забывается» и искажается в попытках представить это учение однобоко в форме грубого, примитивного материализма. Каждый читатель произведений К.Маркса и Ф.Энгельса может найти десятки мест, где они писали об активном влиянии государства, политических институтов, права, идеологии и различных форм общественного сознания, в частности, нравственности и религии на экономические отношения, на общественное устройство. Во время социальных и политических революций чрезвычайно возрастает роль надстройки, ибо преобразования в производительных силах и экономических отношениях всегда затрагивают коренные интересы классов и социальных групп, которые в первую очередь проявляют себя в политике и идеологии. Борьба разворачивается между реакционными надстроечными структурами, пытающимися сохранить прежние способы производства, и прогрессивными политическими силами, идеологиями, нравственными нормами».

Далее Ю.Чуньков рассуждает о различных моделях т.н. смешанного общества, которое в современном мире наряду с натуральным хозяйством, товарным производством, непосредственно-общественным производством, центрально-управляемой экономикой, архаичной экономикой. К числу государств со смешанной экономикой он относит Швецию, Германию, Китай, Японию (а в прошлом еще и Югославию). В Швеции функционирует такая модель, которая не без оснований может быть названа социалистической, ибо в ней господствует «одна из самых справедливых в мире система социальной защиты населения». Аналогичного мнения придерживается и А.Бузгалин, который во всю расхваливает скандинавские страны.

Для характеристики состояния дел в Финляндии и Швеции лучше всего, полагаю, обратиться к информации такого авторитетного органа Евросоюза, каким является Евростат ( http://epp.eurostat.ec.europa.eu/portal/page/porta...). Что же из этого источника мы можем почерпнуть, имея в виду постоянные ссылки А.Бузгалина на позитивный опыт Швеции и Финляндии в создании государства социальной ориентации, образца, достойного подражания в проведении политики социал-демократии? Сначала о безработице – этом ключевом показателе социального благополучия и состояния дел в экономике. В Финляндии в конце 2012 года насчитывалось 212 тысяч полностью безработных (7,9% от общего числа трудоспособного населения), а в Швеции – 412 тысяч (8,1%).В целом по Евросоюзу этот показатель в ноябре прошлого года составил 11,7%. Безработица среди молодежи (лица моложе 25 лет) в 2011 году была в Финляндии 20,1% (против 9,3% в 1990 году), а в Швеции соответственно – 22,9% и 4,4%. Вместо сокращения мы наблюдаем в обеих странах рост безработицы, причем довольно внушительный среди молодежи. Еще более грустная картина вырисовывается, если мы обратимся к статистике частично безработных, т.е. не имеющих возможности работать полный рабочий день. Удельный вес такой категории работников был в 2011 году в Финляндии 14,9%, а в Швеции – 26,0% (см. «О новой статье А.Бузгалина – http://www.proza.ru/2013/01/07/1632).

В чисто методологическом плане писать о существовании т.н. смешанных экономик, по-моему, не совсем корректно. Каждое государство в современном мире имеет несколько хозяйственных укладов и на основании этого бесспорного факта любую экономику любой страны можно назвать смешанной. Но все-таки при классификации государств по типу экономики следует исходить из господствующей системы экономических отношений. И в силу этого, Швецию, Германию, Японию, безусловно, можно отнести к капиталистическим государством, а Китай – к социалистическому государству.

И еще одно замечание по содержанию данной главы. Ю.Чуньков на стр.427 выделяет 7 формаций, в том числе азиатский способ производства. Я не могу согласиться с подобным утверждением Ю.Чунькова, который наверняка может сослаться на К.Маркса. Но я уверен, что в двадцать первом веке, когда историческая наука обогатилась новой информацией, К.Маркс уже вряд ли выделял бы азиатскую общественно-экономическую формацию. Мои рассуждения на этот счет содержаться в монографии «К общей теории политической экономии» и в статье «Ранние цивилизации и рабство» (http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/). Кстати, у уже упоминал, что на стр.21 первого тома Ю.Чуньков пишет о наличии пяти формаций, в числе которых он не упоминает азиатскую формацию.

3. Том второй

Во втором томе, озаглавленном «Законы развития общественного производства», - два раздела:

1.Законы товарного производства

2.Законы развития микро-и макроэкономики

3.1. Концепции товара и стоимости

Параграф, в котором говорится о противоречиях труда, Ю.Чуньков пишет следующее: « Двойственность труда и система противоречий в своей основе проистекает из противоречий Человека и человеческого фактора как такового. С одной стороны, каждый человек конкретен, индивидуален, обладает специфическими особенностями и возможностями, с другой – Человек как порождение Природы и как субъект, взаимодействующий с Природой, является совокупным общественным феноменом. В этом качестве он целен и неделим. Вместе с тем, чтобы человечество могло производить для потребления все необходимые и духовные блага, совокупный Человек и человечество с неизбежностью распадается на индивидуальности. А отсюда неизбежны противоречия в процессе труда» (цит. изд. т.2 с.21).

У меня нет никакого намерения придираться к формулировкам автора книги, но в данном случае я вынужден остановиться на двух аспектах вышеприведенного абзаца.

Мы на сегодняшний день можем говорить о Человечестве только как о чистой абстракции, ибо его в реальной действительности, несмотря на интенсивный процесс глобализации, не существует. Человечество, как единый социальный организм, до сих пор еще не сложилось за те два-три миллиона лет, пока существует Человек. В мире в настоящее время насчитывается почти 6 тысяч народов и народностей со своими языками, а также около 200 государств, конфликтующих между собой. Антропологические различия между людьми дополняются культурными. В ряде случаев под термином «Человечество» подразумевают совокупность ныне живущих людей. Абстракцией является и понятие «совокупный Человек», который применяет Ю.Чуньков.

И несколько странно в свете вышесказанного о Человечестве звучит фраза: « человечество с неизбежностью распадается на индивидуальности». Несуществующее просто не может распадаться на составные части. Также странно читать о неделимости совокупного Человека.

Абсолютно правильным и бесспорным является следующее крайне важное утверждение Ю.Чунькова: «Происхождение денег связано с развитием общественного разделения труда и общественных отношений в сферах производства и обмена товаров. Поверхностно представляется, что на рынке обмениваются товары. В сущности же на рынке встречаются и вступают в отношения социально-экономические субъекты. Именно они обмениваются результатами своей производственной деятельности. Длительный исторический процесс совершенствования этих отношений дает результат в виде денег, которые аккумулируют и материализуют итоги взаимодействия людей. Ослепительная форма золота-денег отнимает у людей понимание трудовой связи между членами общества. Тем не менее, сущность денег можно понять только через отношения между людьми» (цит. изд. т.23. с.55).

В параграфе «Структура и инфраструктура рынка» (стр. 158-159) Ю.Чуньков дает абсолютно точную марксистскую характеристику тех процессов, которые происходят на биржах: «Анализ рыночного механизма в форме биржевой торговли товарами и свидетельствами о собственности (ценными бумагами) со всей очевидностью показывают, что никакой стоимости или ценности, никакого капитала, никакой формы богатства, никакой прибыли на рынке не создается. Здесь происходит лишь перераспределение ранее произведенной прибавочной стоимости, прежде всего, между продавцами и покупателями, а также заодно между маклерами, брокерами, дилерами, «быками», «медведями» и прочим животным миром».

Существует еще одна проблема, по которой беспрерывно ведется спор. Он касается менеджеров корпораций. Часто высказывается мнение, что они представляют собой самостоятельный новый класс, заменивший индивидуальных капиталистов. Позиция Ю.Чунькова по этому вопросу представляется единственно верной: «Управление и предпринимательство – это во многом творческая деятельность, предполагающая наличие специальных знаний, таланта и напряженной умственной деятельности. Предприниматели сродни художнику. Поэтому, как и во всяком творчестве, в управлении формируются выдающиеся менеджеры. В том числе и из капиталистов. Но чаще всего они выходят из числа рядовых работников. Таким менеджерам общество должно выплачивать своего рода ренту за творчество, т.е. высокий доход. Но это не имеет ничего общего с монопольной рентой частного собственника-капиталиста. Доход, получаемый капиталистом–менеджером должен укладываться в ОНЗТ в сфере управления. Все, что сверх того, является безвозмездным присвоением прибавочной стоимости, результатом эксплуатации человека человеком» (цит. изд. т.2. с.105).

Хотелось бы также внести одно уточнение в следующую формулировку: «…во главу угла ставится спрос или, то же самое, потребность» (цит. изд. т.2. с.187). Спрос на рынке нельзя отождествлять с потребностью, т.к. между ними стоят доходы покупателя. Можно говорить о платежеспособном спросе, который представляет определенные потребности субъекта (см. параграф 4.7.2. «Потребности и эффективность экономики» моей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог»).

3.2.Капитал и прибавочная стоимость, рыночная форма человеческого фактора

В нижеследующем утверждении, как мне представляется, отсутствуют доказательства, подтвержденные статистикой: « В этом месте изложения теории прибавочной стоимости хотелось бы заострить внимание читателей еще на одной чрезвычайно важной теоретической проблеме, которая по каким-то причинам старательно обходится стороной и классиками-марксистами и неоклассиками. Дело в том, что в ходе исторического развития общественного производства обнаружилось расхождение между величиной стоимости товаров и уровнем цен на них. В обществе действует всеобщая закономерность уменьшения величины стоимости товаров в виду роста производительности труда и одновременного роста цен» (цит. изд. т.2. с.112).

Известно, что далеко не всегда в результате роста производительности труда уменьшается величина стоимости товаров, например при добыче нефти, газа, каменного угля и сланцев из-за усложняющихся геологических факторов. И, наоборот, совсем не обязательно происходит рост цен в силу НТП, например, на алюминий. Причем в рассуждениях автора используются для характеристики одинаковых по существу процессов различные категории («закон», «закон-тенденция», «тенденция» «закономерность» - подробнее об этом см. в параграфе 5.1. данного очерка).

Что же касается взаимоотношения динамики цен и инфляции (см. стр.113), то возникает вопрос, что здесь первично: рост цен порождает инфляцию или, наоборот, инфляция приводит к росту цен.

И еще один вопрос касается соблазна человечества иметь как можно больше знаков стоимости в качестве причины инфляционного процесса. Вряд ли такие чувства испытывали русские или немцы в период Первой мировой войны и после нее, когда гиперинфляция обесценивала денежные знаки, а рабочие таскали домой заработную плату мешками.

На стр.137 второго тома Ю.Чуньков утверждает, что он строго выдерживает логику, что «…общественное производство функционирует ради человека и на основе труда человека. Производство ради прибыли, что мы видим в буржуазном обществе – это «вывих» в истории человечества. Рано или поздно этот мотив производства человечество преодолеет, и человечество научится совмещать свои цели с целями экономики». В данном предложении эмоциональная составляющая явно не согласуется с теми «законами», о которых ранее писал Ю.Чуньков. Называть «вывихом» производство ради прибыли при капитализме – это противоречит не только основной закономерности данного способа производства, но и формационной теории марксизма. По этой логике «вывихи» наблюдаются и при рабовладельческом, и при феодальном способах производства. Получается, что весь период истории, характеризующийся эксплуатацией человека человеком, является сплошным «вывихом». И второй вопрос к автору состоит в том, существует ли отдельно от субъектов «цель экономики»? Или «экономика» является самостоятельным субъектом?

Весьма спорным является следующее утверждение Ю.Чунькова на стр. 183 второго тома: «Если предложение рабочей силы формируется под воздействием природных и социальных факторов, то спрос на рабочую силу – исключительно социальный феномен. Единственным объектом прогресса выступает Человек с его многочисленными материальными и духовными потребностями. Именно человечество выступает своего рода «генеральным заказчиком» в спросе на рабочую силу. Труд направляется на производство тех благ, которые необходимы людям. Эту, все побеждающую тенденцию, не имеет возможности побороть даже исключительно эгоистичный интерес жадных до прибыли капиталистов. Они вынуждены подчиняться главной цели общественного производства». Если первая часть процитированной выдержки не вызывает никакого сомнения, то вторая ее часть, как мне представляется, совершенно не соответствует действительности. В капиталистическом обществе труд далеко не всегда направляется на производство благ, которые необходимы людям. Примером служит хотя бы продукция ВПК, наркобизнес, сфера услуг, сомнительных с точки зрения даже буржуазной нравственности (проституция, рабство). Бизнес вообще, а преступный бизнес тем более руководствуется не целью удовлетворения естественных потребностей людей, а именно неутолимой жаждой прибыли. А сам капиталистический способ производства, как сам Ю.Чуньков верно пишет на стр. 182, порождает хроническую безработицу, голод, гибель людей в войнах, экологические катастрофы. А утверждение, что «именно человечество выступает своего рода «генеральным заказчиком» в спросе на рабочую силу» является, мягко говоря, надуманным. Неужели Ю.Чуньков полагает, что от имени пока еще не сформировавшегося человечества выступает Международная организация труда (МОТ)? Такого же рода замечание следует сделать и в отношении следующего предложения: «Индивид, покупая товар и соглашаясь с ценой на него, выступает в качестве агента общества и от имени всего общества дает общественную оценку покупаемому товару» (цит. изд. т.2. с.191). Индивид никаким агентом общества не является и выражает лишь свое личное отношение к потребительной стоимости и цене товара.

И еще одно замечание напрашивается в отношении рабочей силы при капитализме. Ю.Чуньков пишет: «Несмотря на кажущееся единство, процесс производства двусторонен. Здесь присутствует диалектическое противоречие. С одной стороны потребляется вещественный фактор производства и создается новый товар с его новой потребительной (полезностью), с другой – производительно потребляется человеческий фактор (рабочая сила), переносится стоимость средств производства на новый товар и одновременно трудом наемного работника создается новая стоимость, увеличивая стоимость этого нового товара.

На этой стадии кругооборота фондов и капитала функция рабочей силы, т.е. труд человека, отделяется от рабочей силы и приобретает качество относительно самостоятельного фактора производства» (цит. изд. т.2. с.284).

Мое недоумение касается второго абзаца, где автор пишет об отделении от рабочей силы ее функции. В реальном процессе производства участвует человек со своей рабочей силой, которая выполняет функцию труда. И никакого отделения рабочей силы от человека и функции труда от рабочей силы не происходит. Именно на этом единстве и построена потогонная система, формируется соответствующий психологический климат в процессе производства.

Далее хотелось бы отметить два важнейших вывода, который делает Ю.Чуньков, характеризуя современное капиталистическое производство в отличие от ранней стадии его становления. Он пишет: «…в XVIII-XIX вв. ОРТ и обобществление производства не достигли такой степени, когда любой товар был бы результатом труда коллективов многих десятков или сотен предприятий. Кооперация труда замыкались в основном в рамках индивидуальных капиталов. Поэтому для капиталистов, производство прибавочной стоимости было их делом.

В ХХ в. в издержках на подготовку рабочей силы каждого работника можно найти затраты труда многих и многих людей от родителей, преподавателей технического колледжа, конструкторов машин и до академика. Много средств на подготовку работников затрачивает государство. Через труд квалифицированных работников в производстве прибавочной стоимости принимает участие чуть ли не все общество.

Могут последовать возражения, что преподаватель колледжа, конструктор или академик не находятся рядом со сборщиком на конвейере. Но без них не было бы ни конвейера, ни самого квалифицированного работника. Производительность живого труда множится при наличии тщательной подготовки рабочей силы всем обществом, а не только капиталиста. Каждый предприниматель, если он думает об эффективности своего производства, стремится заполучить в качестве наемных работников высококвалифицированных рабочих, конструкторов, технологов, менеджеров, экономистов, бухгалтеров, на подготовку которых общество со дня рождения человека затрачивает огромное количество труда. Это означает, что преподаватель, конструктор, академик и многие другие работники, подготавливающие и сопровождающие процесс производства материальных благ, непосредственно увеличивают массу прибавочной стоимости<…>труд преподавателя колледжа и конструктора, сконструировавшего конвейер и академика, написавшего учебник для подготовки специалистов для работы на этом конвейере, является производительным (цит. изд. т.2. с.332-333).

«При анализе современных тенденций в производстве прибавочной стоимости необходимо учитывать еще одно обстоятельство. В ХХ в. бурное развитие производительных сил и ускорение НТП, подетальная и пооперационная специализация в производственном процессе и разносторонняя кооперация труда сделали каждый процесс производства глубоко общественным процессом. Если рассмотреть, например, производство таких ходовых товаров, как телевизор и компьютер, то можно убедиться, что непосредственно в производстве материалов, деталей и их сборке участвуют сотни тысяч работников с разных территорий страны и даже разных стран. Все это относится к любому другому товару. В наше время в производстве прибавочной (добавленной) стоимости и увеличении массы прибыли для капиталистов непосредственно участвует значительная часть работников. По-иному это было во времена А.Смита и К.Маркса» (цит. изд. т.2. с.333).

3.3. Денежное обращение

Одним из важнейших разделов экономики товарного производства является денежное обращение. Ю.Чуньков, в частности, пишет: «Чтобы правильно осмыслить природу денег, необходимо воспроизвести в памяти тот факт, что деньги как мера стоимости, являются идеальными, т.е. мысленно представляемыми деньгами. Все продавцы, прежде чем реализовать свой товар, оценивают их идеальным количеством денег. Вот это-то количество денег и составляет реальный спрос на деньги. Если представить, что весь продукт, созданный в обществе, подлежит одномоментной реализации, то спрос на деньги станет равным ВВП…Предложение денег сводится к денежной массе, обращающейся в стране в каждый данный момент<…>Предложениеэто выражение потребности в деньгах. Однако оно будет таковым, если и государство не будет допускать инфляционных процессов<…>Регулированием предложения денег напрямую государства занимаются только в социалистической экономике. Однако при социализме частично эмиссия денег передоверяется центральным банкам и другим эмиссионным центрам. В капиталистической экономике деньги эмитируются (выпускаются в обращение) тремя типами учреждений: государственными казначействами, специальными эмиссионными центрами (банками, резервными системами и т.д.) и коммерческими банками» (цит.изд. т.2. с.438-439).

Выпуск различного вида денежных знаков, а статистика их учитывает 5 видов (М-1, М-2, М-3, L и D), приводит к тому, что граница между деньгами и не денежными авуарами постепенно исчезает. Ю.Чуньков по этому поводу справедливо замечает: «С теоретической точки зрения такие процессы означают переполнение сферы товарного и денежного обращения фиктивными деньгами. Если уже бумажные деньги в истинном смысле деньгами не являются, то денежные суррогаты еще в большей степени утрачивают свое товарное первородство. Экономическая основа суррогатных денег крайне узка. Если реальные деньги (золото), а в значительной мере и бумажные деньги в обращении представляют частицы затрат всего общественного труда, то суррогатные деньги, как правило, представляют обязательства отдельных экономических субъектов, чаще всего экономически несостоятельных или терпящих банкротство» (цит. изд.т.2. с.439).

Исследуя проблему спроса и предложения денег на рынке, Ю.Чуньков приходит к следующему выводу: « Предложение денег в наименьшей степени испытывает на себе влияние со стороны объективных условий общества. И это очень трагическое явление для человечества. Оно в большей мере зависит от финансовой политики государства – основного эмитента бумажных денег.

Онтологически взаимодействие спроса и предложения денег повторяет взаимодействие объективного и субъективного факторов общественного производства. Формирование спроса происходит преимущественно под воздействием объективных условий, формирование предложения – под влиянием субъективных условий» (цит. изд. т.2. с.441).

Вышесказанное в полной мере подтверждается опытом США, точнее – той политикой, которую проводит ФРС, а также современным глобальным экономическим кризисом. «Мыльные пузыри», - пишет Ю.Чуньков, - стали самыми характерными явлениями современных финансов… Пути к ним проложила ложная содержательность или иррациональность процентных ставок при свершении финансовых операций» (цит. изд. т.2. с.456). И еще: «Масса прибавочной стоимости с развитием капитализма неизмеримо возрастает. По этой причине разбухает денежная масса и ссудный капитал, а соответственно получает развитие предложение ссудного капитала, в значительной степени независимое от спроса со стороны действительного капитала. По мере развития кредитной системы этот процесс приобретает все большее и, к сожалению, неуправляемое содержание. В связи с этим заемный или ссудный капитал оказывается избыточным и паразитическим. Достаточно вспомнить хотя бы денежные капиталы рантье. По оценкам журнала «Форбс», капитал североамериканских рантье более чем в 3 раза превышает ВНП США» (цит. изд. т.2. с.462).

Особое внимание Ю.Чуньков уделяет суррогатным деньгам. Он пришел к выводу, что «суррогатные деньги как ржавчина разъедает реальную экономику и само денежное обращение.

Во-первых, многочисленные бумажные свидетельства о праве на доход и долговые обязательства, оформленные в качестве ценных бумаг, замещают с собой в обращении бумажные деньги. Бумажные деньги, как известно, отрываясь от стоимости товарной массы реальных денег, знаменуют собой наступление эпохи инфляционных процессов. Многочисленные ценные бумаги эту опасность удваивают и утраивают, знаменуя собой эру мыльных пузырей.

Во-вторых, обращение товаров и денег в рыночной экономике вынуждено подчиняться объективным экономическим законам, и, прежде всего, закону стоимости. В частности, при хозяйствовании в условиях конкуренции устанавливаются проверенные веками экономические связи между производителями, торговцами и потребителями продукции. Суррогатные деньги, выпущенные в обращение внешними для экономики субъектами, напротив, разрушают эти связи. С их помощью происходит перераспределение новой стоимости, воспроизведенной в реальной экономике, в пользу таких субъектов, которые никакого вклада в производство и реализацию стоимости не вносили. В результате над реальной экономикой нависает мощная паразитрующая финансовая надстройка (цит. изд.т. 2. с.468).

3.4. Фиктивный капитал

О происхождении фиктивного капитала (ФК) Ю.Чуньков сообщает следующее: « Генезис ФК отличен от происхождения ссудного капитала: если последний возникает на базе денежной формы кругооборота производительного капитала, то ФК возникает на базе кредита и акционерного капитала.

При кредитовании возникают кредитные обязательства, которые свидетельствуются в виде ценных бумаг, получающих потенциально функции вторичных бумажных денег. В свою очередь, акционерный капитал в силу его организации практически весь существует в ценных бумагах. Ценные бумаги в силу того, что они входят в сферу обращения, продаются и перепродаются, и поэтому становятся фиктивным товаром (о сущности и воспроизводстве ФК я подробно пишу в главе 7 монографии «История человечества». Часть вторая. (http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/).

Ю.Чуньков поясняет : « Владельцы ФК превращаются в субъекты паразиты в том отношении, что не участвуют в производстве прибавочной стоимости (прибыли), но получают ее в форме дивидендов. ФК не является формой действительного капитала и потому функционирует обособленно от экономики<…>С позиций экономической теории необходимо также отметить, что ФК обособляется в качестве самостоятельного вида капитала (правильнее было бы сказать, паразитирующего капитала) на таком свойстве денежного каптала – товара как потребительная стоимость. Чуть выше мы отмечали это свойство. Это свойство денежного капитала-товара заключается в способности приносить доход его владельцам. В принципе, этим свойством денег могут пользоваться, а иногда и пользуются, обычные граждане, приобретая на свои деньги ценные бумаги. Но деньги эти заработаны не собственным трудом. Элемент экономического паразитизма здесь отсутствует, если это не спекуляция ценными бумагами.

ФК при функционировании распадается на два вида:

1) акции и облигации коммерческих предприятий. Этот вид ФК непосредственно не связан с кредитом. Он связан с кредитом посредством акционерного капитала, вырастающего на основе кредита, получаемого соучередителями акционерных обществ;

2) государственные займы и ценные бумаги. Этот подвид ФК связан непосредственно с государственным кредитом и является в своем качестве непроизводительным. Правительством в буржуазном обществе свои займы, как правило, используются на покрытие дефицитов бюджетов, следовательно, процент по ним не является частью прибавочной стоимости; проценты по ним выплачиваются из налогов, т.е. из таких доходов, которые не связаны с производительным использованием займов» (цит.изд.т.2. с. 470-471).

«В структурном отношении фиктивным капиталом является значительная часть капитала банков. Развитие капитализма привело к появлению фиктивного капитала вторичной и третичной степени его обеспеченности деньгами или другими ценными бумагами. Такой ФК называют производным<…>Эти акции дублируют бумаги тех фирм, в которые вложены капиталы других фирм, чаще всего в виде ценных бумаг.

Производными бумагами второй и третьей степени являются опционы и фьючерсы, содержащие в себе право в оговоренные сроки либо купить акции, либо продать их. По своей природе, отмеченные сделки являются кредитными, производными от ссудного капитала. Это еще раз подтверждает вывод Маркса, что в кредитной системе все «удваивается, утраивается и превращается в простой призрак». Сделки с ценными бумагами вне всяких сомненений имеет откровенно спекулятивный характер, с намерением сделать прибыль из воздуха» (цит. изд. т.2 с. 471).

4. Том третий

В третьем томе, озаглавленном «Глобализация и социализм», - также два раздела:

1.Процесс глобализации мировой и национальной экономик.

2.Социализм - историческая тенденция развития цивилизации.

4.1.Циклы и кризисы в экономике

Ю.Чуньков проделал значительную работу по изучению различных концепций, касающихся цикличности и кризисов; достаточно перечислить фамилии тех ученых, о творчестве которых он пишет: Х.Кларк,В.Джевонс, М.Туган-Барановский, А.Гелбфанд, Я.ВанГельдерен, С.ДеВольф, А.Афталиан, М.Ленауар, Ш.Лескюр, Н.Кондратьев, К.Жугляр, Дж.Китчин, С.Кузнец, Й.Шумпетер, Дж.Риггольмен, В.Ньюмен, М.Абрамович, Э.Дженкенс, Л.Эпштейн, Й.Шумпетер. Г.Менш, Уолт Уитмен Ростоу, Б.Берри, И.Дельбеке, Е.Шокэрт, Р.Батри, К. Перес-Перес, Й.Миллендорфер, М.Ольсен, С.Вибе, Д.Гаттеи, В.Вайдлих, Д.Голдстайн, С.Меньшиков, Л.Клименко, С.Глазьев. Подводя итог, Ю.Чуньков пишет: «Попытки многочисленных авторов охарактеризовать течение кризисов различного содержания и продолжительности свидетельствуют об отсутствии каких-либо удовлетворительных теоретических решений этих проблем. На этом фоне наиболее доказательным является макроэкономическое учение о пяти общественно-экономических формациях и о периодических экономических кризисах перепроизводства при капитализме» (цит. изд. т.3. с.33). По данной проблеме см. мои монографии «К общей теории политической экономии» ( www.koob.ru/paulman/), «История человечества» (часть вторая), статьи по современному экономическому кризису, опубликованные в журналах «Вестник аналитики» и «Банковское дело» (lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/).

Ю.Чуньков , рассуждая о методологии и критериях классификации цикличности и кризисов в обществе, отмечает, что К.Маркс «в основу периодизации и цикличности положил развитие производительных сил и производственных отношений общества и прежде всего форм собственности на вещественный фактор производства и рабочую силу» (там же), в то время, как «изучение общественных процессов возможно и необходимо с использованием практически неограниченного количества классифицирующих критериев. Но важно не упускать из внимания, для чего это делается и достигнута или нет относительная научная истина» (цит. изд. т.3. с.34). Сегодня в мире господствует финансовый капитал. Финансовые рынки живут по своим правилам, а связь с реальным производством носит опосредованный характер, что и доказал нынешний глобальный кризис. Сошлюсь на мнение д.э.н. Ю.Чунькова, который пишет: «Циклы и фазы кризиса в финансовой сфере совпадают с экономическими кризисами. Более того, в последнее время обнаруживается новая закономерность. Экономические кризисы дают о себе знать вначале в финансовой сфере, а затем в экономике. И это объяснимо. Современной финансовой системе путем деривативов (франц. – derivative) и «финансовых пузырей» удается долгое время скрывать наступивший экономический кризис» (цит. изд. т.3. с.368).

Кредитные организации нацелены не на долгосрочные отношения с клиентами, а на получение прибыли уже на следующей неделе, финансисты в погоне за высокими бонусами берут на себя повышенные риски. В сделках огромную и все возрастающую роль приобрели торговля деривативами, дефолтными свопами и всевозможные спекулятивные операции, а также незаконная торговля, организованная преступность и коррупция. Капиталистический мир все больше и больше напоминает гигантское казино. Ю.Чуньков считает, что « экономика развитых стран всегда вырывается из кризиса за счет научно-технического прогресса и обновления производства. Это – аксиома в понимании регулировании экономического развития» (цит. изд. с. 442). До сих пор такое понимание цикличности капиталистического воспроизводства считалось аксиомой. Однако нынешний кризис может внести корректировку в эту закономерность в силу того, что экономические отношения и обусловленные ими системы управления уже не в состоянии нормально регулировать развитие производительных сил. Рынок в силу спекулятивных операций и фиктивного капитала стал неуправляемым, стихийным. Конечно, НТП никто не в силах остановить, но спасет ли он капитализм? Не является ли нынешний кризис в истории капитализма последним? Сумеет ли он обуздать разбушевавшуюся стихию и выкарабкаться из той пропасти, в которой оказался?

Я в своих статьях о современном глобальном экономическом кризисе, который все в большей мере приобретает перманентный характер, подчеркиваю два важных, на мой взгляд, обстоятельства.

Во-первых, кризис представляет собой сложное, многогранное экономическое, социальное, политическое и нравственное явление, которое невозможно охарактеризовать только одним показателем. Оно проявляется не только в динамике ВВП, но и в растущих государственном долге и бюджетном дефиците, инфляции, массовой безработице, а также в показателях платежного баланса, баланса внешней торговли и т.п. Крайне важна информация, полученная в ходе социологических обследований и т.д. Словом, для исследования кризиса необходима обширная информация о многих явлениях экономики и общественный жизни, чтобы реализовать системный подход. Конечно, экономический кризис можно расчленить на составляющие, которые порой имеют самостоятельное значение. Пишут о бюджетном кризисе, долговом кризисе, валютном кризисе, сырьевом или продовольственном кризисах и т.д. Но настоящий глобальный кризис на пятом этапе своего развития является, если так можно выразиться, комплексным кризисом, объединяющем в себе многочисленные проявления различных кризисных процессов в экономике.

Во-вторых , сегодня любая национальная экономика представляет собой многоуровневую, многосекторную и многофакторную систему. А мировая экономика, интегрирующая народное хозяйство двух сотен государств, является гигантской суперсистемой. Ее главной качественной характеристикой является капиталистическая система воспроизводства. Именно она и определяет динамику крайне противоречивого и неустойчивого поведения этой суперсистемы. В то же время в мировой экономике, представленной чрезвычайно различающимися по уровню развития производственного потенциала группами стран (подсистемами), наблюдаются не только тесная взаимозависимость национальных и интегрированных региональных экономик, неизбежно порождающих «эффект домино», но и процессы, различающиеся по своим количественным и качественным параметрам.

Механизм современного глобального кризиса описывается четырехмерной матрицей, включающей в себя: 1) условия, в которых совершается процесс; 2) факторы, порождающие кризис; 3) страны; 4) субъекты воспроизводственного процесса (международные и региональные организации, ТНК, банки, средние и мелкие предприниматели, домохозяйства); 5) фактор времени. Последний фактор имеет огромное значение. Капиталистическая экономика в мире не стоит на месте, она развивается, как в результате наращивания объема производственного и финансового капитала (интенсивно), так и распространения своего воздействия на все новые рынки (экстенсивно), такие, например, как китайский, российский, индийский, бразильский, мексиканский и т.п. Неустанно и мощно работают мощные двигатели: погоня за максимальной прибылью и конкуренция.

И завершая тему о цикличности и кризисах, изложу, на мой взгляд, верную объективную точку зрения Ю.Чунькова о мнимых длинноволновых циклах, главным автором открытия которых считают Н.Кондратьева. Ю.Чуньков пишет: «К Кондратьеву до сих пор предъявляют претензии в том, что он не назвал какие-то наиболее важные условия или факторы, порождающие волновое развитие капитализма. Претензии в значительной степени справедливые, так как из механизма цикличности, описанного автором, невозможно выделить какие-то детерминирующие факторы. По сути, классик перечисляет все объективные и субъективные условия развития капиталистического производства. Совокупность условий говорит обо всем, но ничего не говорит об одном – о причине.

Последующие авторы называли и называют очень большое других условий и факторов общественного прогресса, которые можно рассматривать в качестве авторских причин цикличности. Напоминаем, что у Саймона Кузнеца – это жилищное строительство. У Китчина –равновесие на потребительском рынке. У Жугляра – бытописание капиталистической экономики. У Й.Шумпетера – инновации. У Менша – «патовая» ситуация в буржуазной экономике. У А.Клайнкехта - инновации. У Ростоу – комплекс социально-экономических факторов, не меньший, чем у Кондратьева. У Карлота Перес-Переса – взаимодействие технических, экономических и институциональных факторов. У Милледорфера – социально-психологические факторы. У М.Ольсена и С.Вибе – смена политических партий у власти. У Джордано Гаттеи – забастовочная борьба. У Вайдлиха – политические процессы. У Голдстайна – войны и подготовка к ним. У С.М.Меньшикова – «три главных переменных: капиталовооруженность, производительность труда и, норма прибыли. У С.Ю. Глазьева – технологические уклады.

У неназванных авторов присутствуют многие другие условия и факторы, комплексно характеризующие существование человечества. Все это свидетельствует о том, что экономическая наука пока не выработала удовлетворительных решений о причинах «длинных волн Кондратьева».

4.2. Глобальная валютно-финансовая система

Этот параграф содержит ценную информацию о системе мировых финансов. На стр. 341 Ю.Чуньков обоснованно пишет о том, что финансовые отношения производны, вторичны и не являются первопричиной спадов, сокращения объемов производства и кризисов а экономике. Словом, он справедливо критикует широко распространенное искаженное представление о роли финансов в глобальной экономике, где все поставлено с ног на голову. В то же время в эмоциональном критическом порыве Ю.Чуньков, недвусмысленно сначала заявив, что «финансы, как таковые, управлять ничем не могут», затем пишет, что миром «управляют владельцы фиктивного капитала, печатающие бумажные деньги, капитализирующие собственность, выпускающие бесконтрольно в обращение акции, облигации и деривативы» и что «глобальный класс (о нем речь пойдет ниже – ВП) управляет мировой экономикой и миром в целом при помощи валютно-финансовых систем» (цит. изд. т.3 с.340). Как мы видим, произошла явная несостыковка.

Охарактеризовав структуру глобальной финансовой системы и описав кратко историю ее развития, Ю.Чуньков пришел к верному выводу, суть которого состоит в том, что «поскольку печатный станок находится только в США, то потери от кризисов для этой страны с помощью эмиссии «зеленых» и инфляции перераспределяются между всеми странами, оставляя в более выгодном положении страну-экспортера кризисов. Механизм перекладывания потерь от постоянных кризисов до банальности прост: Соединенные Штаты, пользуясь статусом эмитента мировых денег, экспортируют обесцененные бумажные доллары во все большей массе, и с помощью своих ТНК покупают на них реальные товары, услуги и другие блага, берут под контроль реальные сектора экономики, компании, инвестиции, потоки ценных бумаг и т.п. Таким образом, потери перегружаются на страны-сателлиты» (цит. изд. т.3. с.351-352).

И еще один принципиальный вывод делает Ю.Чуньков: « Циклы и фазы кризиса в финансовой сфере совпадают с экономическими кризисами. Более того, в последнее время обнаружилась новая закономерность. Экономические кризисы дают о себе знать в финансовой сфере, а потом в экономике. И это объяснимо. Современной финансовой системе путем деривативов (франц. – derivative) и «финансовых пузырей» удается долгое время скрывать наступивший экономический кризис. Вырываться на поверхность такие кризисы будут с большими потерями, так как антикризисные меры с помощью финансов загоняются в глубину экономики и на долгое время задерживаются там, чтобы вырваться наружу с огромными потерями. С теоретической точки зрения эти процессы находят объяснения теми обстоятельствами, хозяйственные механизмы выстраиваются и планируются не на основе первичных отношений реального производства, а на превращенных, третичных и т.п. отношениях. Деривативы приносят «деривативный» результат для всей мировой экономики» (цит. изд т.3. с.368). Я в своем анализе современного кризиса, начавшегося в США в 2007 году, также пришел к аналогичному выводу (см. «Экономика во власти стихии перманентного кризиса» - http://lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/text_0970.shtml).

4.3. Социализм в СССР и причины его поражения

Надо отдать должное Ю.Чунькову за его огромный труд по исследованию природы социализма в СССР и причин контрреволюции 1991 года.

Начнем изложение его видения сущности социалистического способа производства на примере СССР с проблемы пропорциональности в экономике. Если до победы социализма в СССР пропорциональность в экономике в любой формации, при любом способе производства)= складывалась стихийно, то при социалистическом способе производства впервые в истории появляется возможность сознательно регулировать пропорции в народном хозяйстве с помощью такого инструмента как общегосударственное планирование.

Однако возможность еще должна превратиться в действительность в результате революционной смены системы закономерностей. А для этого нужно, по крайней мере, чтобы такой элемент надстройки, как политика, строго следовал объективным закономерностям нового, социалистического способа производства на основе их научного познания. Расшифровывая это фундаментальное положение, Ю.Чуньков пишет: «С объективной стороны возможности достижения пропорциональности значительно расширяются вследствие установления общественных форм и видов собственности на вещественный фактор и производимую продукцию. Вместе с тем, остаются многочисленные причины природного, демографического и технико-технологического и международного характера, препятствующие достижению постоянной пропорциональности. Например, о какой эффективной пропорциональности можно было вести речь в советской экономике в условиях вынужденной гонки вооружения и обеспечения достаточной обороноспособности огромной страны с территорией в одну шестую часть земного шара. Постоянная диспропорциональность советской экономики усиливалась в виду тактических и стратегических ошибок многочисленных социально-экономических субъектов, в т.ч. государства» (цит. изд. т.3. с. 74-75).

В данном случае, он упор делает не столько на политической составляющей совокупности факторов, нарушавших пропорциональность в советской экономике, сколько на таком элементе надстройки, как наука. « Свой определенный вклад в разрушение экономики СССР, - пишет Ю.Чуньков, - внесла и советская экономическая наука. Ее постулат, что социалистической экономике всегда присуща пропорциональность и что это преимущество само по себе в соревновании с капитализмом обязательно принесет победу, не только препятствовал правильному осмыслению проблем социалистической экономики, но и освещал вредоносные действия партноменклатуры и руководителей государственных структур. Принцип директивности планирования, замораживающий советскую экономику, использовался именно исходя из теории постоянной пропорциональности. Если была бы пропорциональность и планомерность в действительности, то не было бы 90-х гг. ХХ в.» (цит. изд. т.3. с.75).

Добавлю к сказанному, что академики, а вслед за ними невежественные партийные и государственные руководители постоянно выдавали желаемое за действительное. Поистине удивительная слепота, порожденная всемогуществом безграничной власти! И Ю.Чуньков также отмечает эту особенность влияния надстройки в сочетании с внешними факторами на пропорции народного хозяйства СССР. Он пишет: « Неравенство экономических потенциалов при равенстве затрат на гонку вооружений и космическую гонку не оставляло никаких шансов на победу СССР в холодной войне. К сожалению, экономически неподготовленные лидеры советского государства не проявили стратегической мудрости и не нашли, да и попросту не искали верных путей развития экономики и правильных политических решений в новых условиях. Кризис советской экономики был обусловлен не социалистической системой хозяйствования, а неадекватностю государственных менеджеров, в т.ч. и тех, кто оставался у руля государства и затем переместился в стан жадных до богатства олигархов и крупных капиталистов» (цит. изд. т.3. с.87).

В этом параграфе я вынужден из-за противоречий, встречающихся у Ю.Чунькова по вопросу о государственной собственности, вновь вернуться к этой теме. Он допускает три варианта интерпретации этой категории в социалистическом обществе:

1) государственная собственность не тождественна общенародной собственности,

2) государственная собственность тождественна общенародной собственности,

3) государственная собственность является формой бытия общенародной собственности.

Повторяю, с моей точки зрения, третий вариант интерпретации категории « государственная собственность» при социализме является единственно верной.

В третьем томе Ю.Чуньков также придерживается третьего варианта интерпретации данной категории и дает ему следующее развернутое обоснование:

«Критики государственной собственности игнорировали в своих рассуждениях социально-экономический механизм практической реализации отношений социалистической собственности, который по своему содержанию был действительно общенародным.

Общенародность собственности на средства производства не означает непосредственного распоряжения какой-то их долей каждым гражданином в отдельности. Доказательства общенародности государственной собственности на средства производства сводятся к трем обстоятельствам.

Во-первых, отношения собственности расщепляются на экономические отношения владения, распоряжения и пользования. Средства производства социалистическим государством передаются во владение и пользование производственным коллективом. Одновременно с этим каждый отдельный труженик, не вступая в отношения распоряжения, применяет и использует средства производства в процессе труда. Все это свидетельствует о том, что производственные коллективы и каждый отдельный труженик, непосредственно через коллектив, выполняют функции собственников

Во-вторых, экономическая реализация собственности осуществляется не только с помощью выполнения функций распоряжения, владения и пользования объектами собственности, но и через гарантии занятости и присвоение результатов производства, через доходы, бесплатные услуги образования, здравоохранения, культуры и воспитания подрастающих поколений.

В-третьих, важным фактором в реализации социалистической собственности выступает участие трудящихся в управлении производством (цит. изд. т.3. с.239-240).

Третий аргумент Ю.Чунькова справедлив лишь отчасти. На самом деле общенародной собственностью распоряжался и бесконтрольно управлял ее воспроизводством партийно-государственный аппарат, в руках которого была сосредоточена вся полнота власти. Другими словами, диктатура партийно-государственного аппарата распространяла свою абсолютную власть не только на политическую сферу жизни общества, но и на экономику, паразитируя на государственной собственности. Именно в этом и заключалось основное противоречие общественного строя СССР: при общенародной собственности в стране господствовала диктатура партийно-государственного аппарат. Это противоречие и привело, в конечном счете, к краху СССР. Словом, народ в СССР был подвластен диктатуре партийно-государственного аппарата, будучи в то же время субъектом государственной собственности. Парадокс? Да, парадокс и очень глубокое противоречие. Но оно фактически имело место и сложилось исторически. С одной стороны, трудящиеся массы, победившие в революции 1917 года и в Гражданской войне, создавшие самую демократичную форму власти – Советы, не смогли сохранить свою власть, которая была узурпирована «слугами народа» – функционерами и чиновниками партийно-государственного аппарата. А с другой стороны, партийно-государственный аппарат долгое время не мог пойти на прямую контрреволюцию, т.е. на приватизацию общенародной собственности, так как кто-то из чиновников еще верил в идеологию коммунизма, обслуживая нужды воспроизводства общенародного богатства, и, конечно, боялся своего народа. Лишь с приходом в 1980 годах к высшей партийной власти нового поколения партийных и государственных бюрократов во главе с М.Горбачевым произошла реставрация капитализма – приватизация общенародной собственности, значительная часть которой досталась представителям переродившегося партийно-государственного аппарата и воротилам уголовного мира. Но до тех пор, пока существовала общенародная собственность, в СССР был социализм, правда, изуродованный диктатурой партийно-государственного аппарата.

Что же касается экономических отношений трудящихся-сособственников общенародных средств производства, то я их описывал в своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог (параграф 2.4.1.) следующим образом: « Экономическая система государственного социализма основывалась на обязательном участии каждого трудоспособного члена общества в процессе общественного труда. «Кто не работает – тот не ест» – таков был принцип системы. Все уклоняющиеся от работы считались тунеядцами. Можно ли отсюда сделать вывод о том, что рабочая сила в условиях социализма была не собственностью индивида, а объектом общенародной собственности? В Конституции СССР 1978 года в статье 60 было записано: «Обязанность и дело чести каждого способного к труду гражданина СССР – добросовестный труд в избранной им области общественно полезной деятельности, соблюдение трудовой дисциплины. Уклонение от общественно полезного труда несовместимо с принципами социалистического общества». Всеобщая обязательность труда была регламентирована законами по возрастному критерию, а также по продолжительности рабочего дня. Возможность трудоустройства была также гарантирована Конституцией. Каждый трудящийся имел право свободного выбора конкретного места работы и профессии. Однако обязанность трудиться, хотя и была юридической нормой, но основывалась она не на правовой системе общества. Необходимость участия в трудовом процессе всех трудоспособных граждан была обусловлена отсутствием в СССР частной собственности (частная собственность, основанная на индивидуальном труде их владельцев, в СССР существовала в виде имущества крестьян, не входивших в состав совхозов и колхозов, ремесленников и кустарей, не входивших в состав тех или иных производственных кооперативов или артелей, а также лиц свободной профессии) и поэтому единственным легальным источником дохода для индивида был труд, т.е. необходимость трудиться была обусловлена экономическим положением каждого (без исключения) индивида в данной системе собственности. Правовая норма, закрепленная в Конституции, была лишь отражением экономических отношений, существовавших в обществе. Сама необходимость трудиться не превращала рабочую силу индивидов в объект общенародной собственности. Каждый человек был свободен. Более того, он сам был субъектом общенародной собственности и уже в силу этого логически не мог быть ее объектом. И в этом отношении социализм сохранял великое достижение капитализма – освобождение человека от рабской или крепостной зависимости человека от других себе подобных существ.

Здесь необходимо остановиться на утверждении А.Зиновьева и ряда других социологов о том, что в СССР якобы существовал принудительный, рабский труд. Этот тезис напрочь отрицал общенародную собственность и социализм как таковой. На самом деле, если исходить из фактов, а не абстрактных вымышленных конструкций, в СССР к труду принуждались только те лица, которые имели т.н. нетрудовые доходы, т.е. чья деятельность была связана с преступной теневой экономикой. Принудительным являлся труд в тюрьмах и лагерях. Однако он не был рабским, т.е. человек не был объектом какой-либо собственности. Отбыв положенный срок заключения, человек мог выбирать новое место своей работы (или снова вернуться в преступный мир), т.е. с получением свободы он избавлялся от принудительного труда. Поскольку исходная посылка утверждения А.Зиновьева о рабском труде неверна, то и его рассуждения о том, что все работающие в СССР были халтурщиками, обманщиками, лентяями, уклоняющимися от выполнения своих обязанностей, так же ошибочна. Конечно, в хорошем стаде не без паршивой овцы. Но подавляющее большинство людей в Советском Союзе работали добросовестно, ибо от этого зависел их заработок.

Разумеется, на государственных предприятиях, в учреждениях и организациях существовал контроль над выполнением установленного распорядка рабочего дня, за соблюдением трудовой дисциплины. И системы оплаты труда были сориентированы на то, чтобы люди «выкладывались», а не маялись от безделья. Как писал Л. Троцкий, «социалистическое государство, даже в Америке, на фундаменте самого передового капитализма, не могло бы доставлять каждому столько, сколько нужно, и было бы поэтому вынуждено побуждать каждого производить как можно больше. Должность понукателя естественно ложится в этих условиях на государство, которое не может, в свою очередь, не прибегать, с теми или иными изменениями и смягчениями, к выработанным капитализмом методам оплаты труда. В этом именно смысле Маркс писал в 1875 году, что «буржуазное право<…>неизбежно в первой фазе коммунистического общества» <…> при коммунизме не только остается в течение известного времени буржуазное право, но даже буржуазное государство без буржуазии (Троцкий Л. Преданная революция. Что такое СССР и куда он идет? 1936. http://www.magister.msk.ru).

Основой любого вида предприятия был трудовой коллектив, представлявший собой совокупность индивидов, совместно выполнявших конкретную функцию в системе общественного разделения труда с использованием общенародных средств производства.

В рамках общенародной собственности соединение рабочей силы со средствами производства осуществлялось не напрямую, не непосредственно, как утверждала официальная экономическая наука, а было опосредовано обязательным заключением трудового договора с администрацией конкретного государственного предприятия. При этом акте предприятие действительно не покупало у гражданина его рабочую силу, а тот ему ее не продавал. Поскольку при социализме отсутствует категория «капитала», требующая для своего расширенного воспроизводства прибавочной стоимости, создаваемой трудом наемной рабочей силы, то известная формула Д-Т-Д´ при социализме не работает. В СССР не существовало рынка рабочей силы. Общественное воспроизводство осуществлялось на основе соединения рабочей силы индивидов с принадлежащими им средствами производства. Но это соединение, повторяю, было не прямое, а опосредованное заключением трудового договора индивида с предприятием, представляющим государство. Трудящийся включался в процесс общественного производства как работник конкретного государственного предприятия, которое, как юридическое лицо, обладало правом пользования и распоряжения определенной частью общенародных средств производства.

Как складывались экономические отношения работавших индивидов с государственным предприятием?

Парадокс этих отношений состоял в том, что видимые невооруженным глазом и воспринимаемые обыденным сознанием явления совершенно не соответствовали глубинной их сути. Никто из работников предприятия не мыслил и не оперировал категориями официальной политэкономии. То, что они являлись сособственниками всего общественного богатства, а, следовательно, и своего предприятия, ускользало от их понимания. Это только в советской художественной литературе рисовали обобщенный образ передового кадрового рабочего, который чувствовал себя на родном заводе хозяином. В реальной действительности людям было понятно только то, что они могли видеть вокруг себя. Для них предприятие было государственным. Директор предприятия назначался сверху государством. Произведенная на предприятии продукция принадлежала государству. На работу их принимало государство. Зарплату им выдавало государство. Товары они покупали в государственных магазинах и т.д. и т.п. Словом, люди все время имели дело с государственной формой общенародной собственности. Именно, эта форма и была видна невооруженным глазом, осязаема, воспринимаема обыденным сознанием, а не то, что государство выполняло лишь функцию управляющего общенародной собственностью. И как могли рядовые работники предприятия воспринимать себя собственниками всех богатств страны, если они в действительности были лишь «винтиками» в системе диктатуры партийно-государственного аппарата, были отчуждены от власти и от участия в управлении общественными делами? В обыденном понимании работников предприятия его собственником было государство, а хозяином на нем был директор.

При социализме работающий индивид, будучи сособственником общественных средств производства, не мог осуществлять их присвоение в одиночку, вне процесса совместного труда в составе определенного коллектива (в производственной или непроизводственной сферах). Работающий индивид, как правило, реально осуществлял свои экономические отношения с другими членами общества в сфере производства только в трудовом коллективе и только через него. Вне трудового коллектива индивид не мог обеспечить своего воспроизводства, иначе – воспроизводство индивида было возможно только через воспроизводство коллектива в целом и, наоборот, воспроизводство трудового коллектива было возможно только через воспроизводство каждого из его членов. Следовательно, трудовой коллектив был заинтересован в труде каждого из его членов, а каждый работник был заинтересован в труде всего коллектива.

Вместе с тем данный индивид не был прикован цепями к определенному предприятию. Он мог переходить с одного предприятия на другое. Но в любой момент он действовал как рабочая сила в конкретном коллективе и осуществлял свою производственную функцию в составе совокупной рабочей силы именно в данном коллективе.

Члены трудового коллектива, являясь сособственниками общенародных средств производства, в то же время не были собственниками предприятия, на котором они работали. Субъектом собственности было общество в целом, а администрация предприятия осуществляла функцию управления данным предприятием по поручению государства.

Работники на предприятии были связаны между собой единством технологического процесса. Произведенная на данном предприятии продукция являлась результатом совместного труда коллектива работников. Необходимость совместного труда определялась уровнем развития производительных сил, другими словами, соединение индивидуальных работников в коллективы диктовалось самой технологией крупного машинного производства и выгодами кооперации труда. Труд работника мог быть только трудом в составе предприятия, как составная часть коллективного труда. Продукция каждого конкретного предприятия продолжала движение в системе общественного разделения труда, являясь или предметом труда, или средством труда для других предприятий, или услугой. На определенной стадии процесса общественного производства продукт приобретал форму, готовую для конечного потребления (в домашнем хозяйстве, в сфере коллективного или общественного потребления, в производственном или инвестиционном процессе). Следовательно , совокупный труд отдельных коллективов являлся составной частью общественного труда, а это означало, что каждый отдельно взятый коллектив воспроизводил себя только благодаря труду других коллективов, только через систему общественного разделения труда. Таким образом, труд конкретного работника через коллективный труд становился составной частью общественного труда.

Итак, мы установили, что:

* каждый работоспособный член общества должен был трудиться;

* каждый отдельно взятый работающий индивид (кроме крестьян-одиночек, кустарей, ремесленников и лиц свободной профессии) мог воспроизводить себя только как член данного трудового коллектива;

* труд индивида благодаря общественному характеру производства был одновременно трудом коллективным и общественным;

* каждый индивид был связан с другими индивидами процессом совместного труда в рамках данного предприятия и в масштабах всего общества, который осуществлялся на основе общенародной собственности на средства производства;

* связь отдельных работающих индивидов в масштабах общества не была непосредственной, а была опосредована отношениями, существовавшими между предприятиями, отраслями и регионами в рамках системы общественного разделения труда.

Совместный труд работников на предприятии и взаимозависимость труда индивидов в рамках общественного разделения труда не являются чем-то присущим только социалистической экономике; они свойственны и капиталистическому способу производства. Различие состоит в том, что воспроизводство рабочей силы при капитализме достигается через функционирование индивидуальных частных капиталов, а при социализме оно происходит в рамках функционирования отдельно взятых государственных предприятий. Они являются составными частями единого народнохозяйственного комплекса страны, базирующегося на общенародной собственности. Это очень существенное различие. В капиталистической экономике, состоящей из великого множества взаимно конкурирующих индивидуальных частных капиталов, труд отдельных наемных работников участвует в создании общественного ВВП только через рынок, а судьба каждого из них зависит целиком и полностью от конъюнктуры рынка, а также результатов деятельности тех предпринимателей, с которыми у них заключен договор о купле-продаже рабочей силы. В экономике СССР предприятия были непотопляемыми единицами единого народнохозяйственного комплекса, пристегнутыми к государственному плану. Предприятия могли быть и убыточными, однако это не означало их краха. В СССР, начиная с 1930 годов, не было безработицы, как в капиталистических странах, где неполная занятость трудоспособного населения является типичным явлением – результатом действия закона капиталистического накопления, открытого К.Марксом.

В СССР предприятие, распоряжавшееся определенной массой основных и оборотных фондов, являлось самостоятельным субъектом воспроизводственного процесса, а его работники были участниками процесса совместного труда на предприятии. При этом следует иметь в виду, что результаты труда коллектива предприятия зависели не только от его непосредственной деятельности, но и от налаженности кооперационных связей с другими предприятиями, состояния материально-технического снабжения, а также от эффективности руководства государственных управленческих структур, планировавших работу данного предприятия.

Деятельность предприятия осуществлялась одновременно как в рамках плановой системы, так и в условиях рыночных отношений. Следовательно, и экономические связи между отдельными работниками в масштабах общества при социализме, в отличие от капиталистической экономики, были опосредованы как плановой системой, так и товарно-денежными отношениями.

Реальная жизнь в обществе складывалась на основе взаимодействия формы и содержания экономических, социальных, политических и нравственных отношений. Другими словами, анализируя экономические отношения реального социализма в СССР, следует оперировать не голыми абстракциями, а учитывать все многообразие и многослойность реальных процессов, протекавших как в коллективах, так и в обществе в целом. А реальность была такова, что в условиях диктатуры партийно-государственного аппарата государственная форма общенародной собственности деформировала, искажала содержание экономических отношений между людьми – субъектами этой собственности. Причиной такого деформационного воздействия было то, что государство одновременно выполняло две функции: политическую и экономическую – функцию управления объектом общенародной собственности. Управление экономикой было неотделимо от реализации политической функции. Государство было проводником внешней и внутренней политики, проводимой вождями страны, которые полагали, что именно они и никто другой являются выразителями интересов и чаяний народа, т.е. подлинного субъекта общенародной собственности.

В этих условиях администрация предприятий была не просто органом управления производственным процессом в трудовом коллективе, а еще и проводником политики партийно-государственного аппарата, являясь одновременно его составной частью. Она была преисполнена уверенности во всемогуществе своей власти по отношению к рядовым работникам предприятий. Партийная, комсомольская и профсоюзные организации предприятия, долженствовавшие защищать интересы членов трудового коллектива, делали это лишь в тех рамках, которые им были определены сверху. Вот так выглядели исходные позиции сторон во взаимоотношениях работников и администрации предприятия.

Каждый работник государственного предприятия вступал в экономические отношения, во-первых, с другими работниками данного предприятия, а во-вторых, с самим предприятием как экономическим субъектом. Именно с предприятием, а не с трудовым коллективом, ибо предприятие, как юридическое лицо, было наделено правом пользования и распоряжения средствами производства, а трудовой коллектив, который состоял из определенного числа работников, являвшихся сособственниками общенародных средств производства, не был собственником средств производства «своего» предприятия.

Экономические отношения между работниками предприятия сводились лишь к совместному труду, в процессе которого использовались средства производства, находившиеся в распоряжении предприятия. Результатом совместного труда являлся продукт, который также становился объектом распоряжения предприятия.

Экономические отношения работника с предприятием включали в себя как отношения по производству продукта, так и отношения по распределению дохода, полученного предприятием от реализации продукта, созданного совместным трудом работников.

В рамках отношений по производству государственное предприятие предоставляло работнику рабочее место, необходимые средства производства и предметы труда, устанавливало нормативные параметры и регламент его работы, осуществляло учет и контроль над его деятельностью. Работник, со своей стороны, обязан был выполнять установленные ему производственные задания, как по количественным, так и по качественным параметрам. Уже на этой стадии сказывалось деформирующее влияние государственной формы общенародной собственности. Плановые задания ориентировали предприятия, как правило, на выпуск валовой продукции, а не на качественные показатели. Погоня за валом сказывалась и на нормировании труда работников. Если, например, рабочие литейного цеха варили качественную сталь, то тем самым уменьшался объем выпуска стали в тоннах и, следовательно, они теряли в заработной плате, ибо нормы были ориентированы на рядовые плавки.

Что касается отношений по распределению, то оплата труда по мере деформации всей системы денежного обращения в стране все меньше соответствовала реальному трудовому вкладу работника в создание стоимости продукта. На стадии горбачевской перестройки вся система трудовых отношений работника с государственным предприятием пришла в полный упадок. Вот довольно точная оценка положения дел, данная министром электронной промышленности Калашниковым в разговоре с М.Горбачевым: «… рабочий уходит с завода раньше времени, не сделав задания. Директор: «Как же так?» А тот в ответ: «А что, все равно ты мне заплатишь положенное».

Кроме заработной платы и различных премий работник и его семья получали от предприятия ряд бесплатных услуг (детские ясли и садик, пионерлагерь, путевки в дом отдыха и т.п.). Все эти выплаты, льготы и бесплатные услуги образовывали доход работника в результате первичного распределения валового дохода предприятия».

Ю.Чуньков в своем произведении называет немало причин, приведших к краху социализма в СССР и самого государства, но все они носят частный характер (выше я уже писал о волюнтаризме в планировании пропорций в народном хозяйстве). Порой Ю.Чуньков теряет почву под ногами и начинает фантазировать, сваливая в одну кучу как научно-обоснованные, так и вымышленные причины происшедшей в 1990-х годах катастрофы. Приведу в качестве доказательства довольно обширную выдержку из третьего тома: « Причина поражения социализма в СССР не в сущностных началах социализма, а в выборе ошибочных методов реформирования и в целенаправленном разрушении социалистической экономики под «чутким» руководством Бильдербергского клуба и Бнай Брита.

Теоретическим обоснованием меры между демократизмом и централизмом выступает взаимодействие социально-экономических субъектов, руководствующихся своими экономическими, социальными, политическими и идеологическими интересами. Без учета интересов многочисленных субъектов никакое разумное хозяйствование невозможно. Функция балансирования интересов при социализме переходит государству…

Вместе с установлением социализма впервые в истории формируются и становятся реальностью общенародные интересы, отстаиваемые государством как хозяйствующим субъектом. Практика социализма показывает, что общенародные интересы при хозяйствовании становятся ведущими или определяющими. Совершенно неверно понимать общенародные интересы, как интересы только государства или еще хуже, как интересы государственной бюрократии. Общенародный интерес имеет структуру, определяемую потребностями многочисленных субъектов социалистического общества. Поэтому социалистическое государство, выстраивая государственный механизм на основе общенародных интересов, обязано учитывать потребности подавляющего числа субъектов и, прежде всего, широких масс трудящихся. Как только при хозяйствовании превалирующим становятся интересы и потребности государственной бюрократии или какого-то другого узкого социального слоя, государство моментально утрачивает социалистический характер. Социализм – это учет общих, общественных и общенародных интересов» (цит. изд. т.3. с. 244).

Остановлюсь только на двух моментах.

В вышеприведенном тексте я подчеркнул те места, где совершенно очевидна необоснованность названных Ю.Чуньковым причин развала СССР. К их числу относится его назойливая мысль том, что миром правят Бильдербергский клуб и Бнай Брит, под руководством которых и была совершена контрреволюция 1991 года. В действительности США и другие империалистические государства поставили перед собой цель – развалить СССР как лидера социалистического лагеря, который год от года набирал силу. Для этого были задействованы все формы «холодной войны (см. главу 5-ю моей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог»).

Более серьезный аргумент Ю.Чунькова состоит в том, что функция балансирования интересов при социализме переходит к государству.

В 7-ой главе своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог» я излагаю сущность модели демократического социализма, в котором решающую роль в балансировании интересов всех трудящихся, коллективов предприятий, жителей регионов должна принадлежать Советам всех уровней и осуществляться самими трудящимися на основе многочисленных форм самоуправления, в том числе на базе использования кооперативов.

Не могу пройти мимо критики Ю.Чуньковым К.Маркса, В.Ленина и других марксистов по вопросу о том, что социализм – это «низшая фаза коммунизма». Кстати, что касается числа и перечня формаций, то у самого Ю.Чунькова в первом томе на стр. 401 приведен перечень из семи формаций, а до этого он писал о существовании пяти формаций.

Итак, в чем Ю.Чуньков упрекает К.Маркса, когда речь идет о социализме? Привожу его слова: «…следует отвергнуть критику недоброжелателей социализма, что социализм – это «обочина», «зигзаг» на дороге истории и что это «выдумка» марксистов.

Подобной критике социализма способствовали, в какой-то мере, утверждения К.Маркса, В.И.Ленина и последующих марксистов о том, что социализм – это «низшая фаза коммунизма», своего рода переходная ступень между капитализмом и коммунизмом. История, на наш взгляд, не подтвердила этот теоретический вывод. Нотки несогласия с Марксом о низшей и высшей одной и той же коммунистической формации звучат в работах и письмах В.И.Ленина после того, как в России после Октябрьской революции провалилась политика военного коммунизма и продразверстки.

Торопливость в коммунизм и форсирование коммунистического строительства НЕ «на деле» (В.И.Ленин), а НА бумаге и, в частности в третьей программе КПСС причинила непоправимый вред социализму в СССР и всей мировой социалистической системе. Об этом не следует забывать будущим поколениям социалистов. К.Маркс предупреждал своих последователей не превращать его учение в догму, а его самого в «икону». Советские марксисты и лидеры коммунистической партии допустили именно такую ошибку, не прислушавшись к шагам Истории.

Во-вторых, при социализме формируется исторически новая в сравнении с предыдущими формациями система производственно-экономических, социальных, политических, идеологических и международных отношений…

В-третьих, социализм впервые в истории человечества знаменует собой начало формирования нового человека с отличным от предыдущих формаций сознанием. От капитализма социализм наследует человека с двойственной социальной природой. С одной стороны, на протяжении тысячелетий у людей труда формировалась рабская психология зависимости от хозяина. С другой – отношения частной собственности формировали «экономического человека», отличающегося индивидуализмом, корыстью и эгоизмом. Социализм рождает общественного человека (homo publicus), характеризующегося духом свободы, коллективизма и гуманизма.

В-четвертых, при социализме начинает осуществляться вековоая сечта человечества – социально справедливое обустройство общества» (цит. изд. т.3. с.534-535).

Что же аргументы Ю.Чунькова в пользу того, что социализм можно признать самостоятельной общественно-экономической формации весьма серьезные. Различия между капиталистическим и социалистическим способом действительно разительные. Социализм – это на деле качественный скачок в Истории человеческой цивилизации.

Коммунизм же будет отличаться от социализма тем, что наконец-то будет решена проблема всестороннего удовлетворения материальных и духовных потребностей человека (при добровольном самоограничении) на основе гигантского скачка воспроизводственного потенциала, контуры которого уже сейчас проступают во многих направлениях НТП.

И еще одно замечание по терминологии. Ю.Чуньков пишет о том, что «социализм характеризуется общественной собственностью на средства производства и общественно-личной собственностью на рабочую силу» (цит. изд. т.3. с.535-536).Полагаю, что под общественной собственностью на средства производства Ю.Чуньков понимает все-таки общенародную собственность. А вот что касается термина «общественно-личная собственность на рабочую силу», то откровенно говоря, я не могу понять, в чем заключается общественная собственность на рабочую силу в свете дальнейших разъяснений самого автора о «непосредственно общественном соединении факторов общественного производства» и его правильной мысли о том, что система найма рабочей силы при социализме не означает акта купли-продажи рабочей силы.

5.Спорные проблемы

5.1. О категориях «закон», «закон-тенденция» и «закономерность»

А теперь о двух спорных проблемах.

1. О понятиях «закон» «закономерность», «закон-тенденция» в политической экономии.

Вопрос в том, насколько применимы вышеназванные понятия для характеристики процессов в экономике любой общественно-экономической формации?

В начале первого тома, рассуждая о гносеологии, Ю.Чуньков пишет: « Экономический закон в отличие от экономической категории, как правило, отражает результат взаимодействия нескольких сторон, явлений, факторов и т.п. В данном случае «закон» понимается как категория гносеологии или познания (науки), но не как закон реального экономического бытия». (цит.изд. т.1. с.55). Ну что же! Никаких возражений против такой трактовки понятия «закон» у меня не возникает.

В самом конце того же тома Ю.Чуньков посвящает этим трем фундаментальным понятиям целую главу («Законы функционирования и развития социально-экономических систем»). Рассмотрим ее содержание, имея в виду целесообразность применения в политической экономии понятий « закон» «закономерность», «закон-тенденция».

Во вступительной части упомянутой главы Ю.Чуньков утверждает следующее: «В экономической науке законы часто называют законами самой науки. На самом деле следует говорить о законах развития объектов, то есть экономической действительности. Науке представляется лишь возможность теоретически осмысливать социально-экономическую жизнь общества, открывать и формулировать реально функционирующие законы. Здесь уместна аналогия с законами природы, которые люди открывают, познают и руководствуются в своей жизнедеятельности» (цит. изд. т.1. с. 475).

У меня, естественно возникает вопрос – а насколько уместна аналогия законов экономики с законами природы?

По-моему, в общественной жизни не существует жесткой связи между событиями, явлениями, как это имеет место в законах природы. Эти связи носят вероятностный характер, отличаются значительной вариативностью. При этом следует учитывать, что экономические отношения, изучаемые политэкономией и проявляющиеся в закономерностях их функционирования в рамках того или иного способа производства, представляют собой лишь одну из сторон общественных явлений, которые, в частности, формируются под влиянием закономерностей, регулирующих процессы также и в надстройке, т.е. в сфере политики и в общественном сознании. И это вполне естественно. Я не говорю уже о влиянии географической среды, в которой протекает жизнь того или иного сообщества людей.

Кстати, нелишне заметить, что и в естественных науках, видимо, далеко не во всех случаях применимо понятие « закон». Недавно еженедельник «Нью сайентист» сообщил, что в ходе исследований с использованием сверхточных инструментов новейшего поколения под сомнение поставлен ряд основ современной физики, включая постоянную величину скорости света (1. mail.ru/society/4652097/).

Кстати, еще в девятнадцатом веке физик К.Максвелл, работая над кинетической теорией газов, пришел впервые в этом разделе естественной науки к выводу о вероятностном, а не детерминированном движении молекул, подчиняющимся законам статистики.Разве хаотическое движение молекул в газе не аналогично стихии рынка, где беспрерывно сталкиваются интересы субъектов общественного производства?

Ю.Чуньков сам признает, что содержание социально- экономических законов отличается от законов природы («… законы возникают в результате сознательной деятельности людей и другого «материала» для их формирования нет. И в этом содержание социально-экономических законов существенно отличается от законов природы» (цит. изд. т.1. с476). И еще: «В отличие от законов природы, которые вечны, социально-экономические законы носят преходящий исторический характер» (цит. изд. т.1. с477)). Поэтому вопрос об аналогии социально-экономических законов с законами природы, на мой взгляд, не вполне оправдан.

История человечества, развиваясь последовательно от одной общественно-экономической формации к другой (первобытнообщинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм, социализм) насыщена фактами отклонения от этой безусловной закономерности, которую по Ю.Чунькову следовало бы назвать законом. К примеру, известно, что славяне и германцы миновали эпоху рабовладения, перейдя от первобытнообщинного способа производства к феодализму. А чем объяснить неравномерность развития отдельных народов и народностей, проживающих в различных природно-климатических зонах и находившихся еще в девятнадцатом и двадцатом веках на стадии общинного строя, которые в результате колонизации шагнули (например, в Азии и Африке) прямо в капитализм? Или метаморфозы в Монголии на протяжении последних ста лет? Разве эти отклонения от традиционного пути развития человечества согласуются с понятием «закон»?

Раскрывая содержание понятия « социально-экономический закон», Ю.Чуньков пишет: «…законы в обществе можно определить как итог столкновения интересов многочисленных субъектов. Общественные законы – это результат взаимоотношений в ходе экономической, социальной, духовной, политической, идеологической деятельности людей. Законы находятся не над деятельностью людей, а внутри этой деятельности, отражая ее сущность и социальную определенность. Законы выражают самые характерные и типичные качества действий и взаимоотношений людей в обществе, но не могут давать всей картины общественной жизни» (цит. изд. т.1. с.476). Все правильно. И при этом, тем не менее, хотел бы заметить, что законы, конечно же, подвергаются не только воздействию разнонаправленных случайных событий, но и совокупности существенных однонаправленных факторов и процессов, совершающихся в обществе, или, как я их называю, закономерностей. И эти процессы могут изменять траекторию действия того или иного закона в интерпретации Ю.Чунькова. Например, контрреволюция 1991 года в СССР не может быть признана проявлением закона. Социализм в СССР мог бы продолжить свое эволюционное развитие, если бы не совокупность тех факторов как в общественной жизни в СССР, так и за ее пределами, о которых подробно пишет Ю.Чуньков в конце 3-го тома.

Несколько сомнительным представляется и следующее утверждение Ю.Чунькова: «… в пространстве и времени застывает, делается объективной и превращается в закон текущая, повседневная деятельность людей. Субъективное превращается в объективное и это объективное явление по принципу обратной связи оказывает воздействие на каждое индивидуальное решение субъектов экономики» (цит. из. т.1. с.477).

Возникает вопрос.

Процесс застывания текущей, повседневной деятельности людей…Дело даже не в уместности в данном случае слова застывание, а в том, что далеко не все текущие поступки (действия) субъектов являются обратной связью того или иного закона и далеко не каждое повседневное действие субъектов экономики превращается в экономический закон, хотя нет ни одного поступка человека, который не был бы в той или иной мере, тем или иным способом не связан с экономикой. Например, молитвы верующих, тренировки футболистов, речи политиков в парламенте и т.п. явления из сферы надстройки (или же деторождение) находятся вне сферы экономики. Значит, следовало было бы четко обозначить, что речь идет о деятельности людей только в сфере экономики, а не просто об их действиях, неизбежно в той или иной степени связанных с экономикой (особенно акты потребления продуктов и услуг). Но какое, скажите, отношение имеет, например, искусство, мораль или религия к экономическим законам, несмотря на то, что артисты играют в театрах, люди воруют вещи, верующие молятся в церквах?

Все вышесказанное, особенно неверность отожествления закономерностей экономики с законами природы в результате влияния надстроечных явлений и природной среды, порождающие вероятностный характер закономерностей в экономике, вынудили Ю.Чунькова породить термин «закон-тенденция». И не только эти причины. Дело в том, что действие каждого, скажем, закона имеет свои пределы или, говоря иначе, свой определенный диапазон действия. Интересную трактовку данного понятия дает философ М.Заломов (Michał Załomow Міхась Заломаў Михаил Заломов zalomov@e-mail.ua): «Мои соображения об определении марксизма начинаются с понятия предела. В связи с полутелеологическим долженствованием (sollen) оно было рассмотрено ещё Гегелем. Материалистически предел - это граница, которую не сможет пересечь вещь в ходе своих движений-видоизменений. При этом это вовсе не (только) граница вещи, а общая граница всего того, где она ещё не теряет своей качественной определённости».

Экономические закономерности эластичны, но до определенных границ, т.е. до определенных пределов. Эти границы зачастую не поддаются количественному измерению, ибо связаны с вариативностью формирования всех видов и форм потребностей субъектов в данном обществе. Эти границы нередко правящими государственными структурами или же самой системой игнорируются в течение определенного времени, порождая волюнтаризм управления экономическими процессами или проявляясь в их стихийности. Но, в конце концов, срабатывает механизм отторжения волюнтаризма и стихийности, наступает неизбежная реакция восстановления нарушенной закономерности, ибо действия людей дошли до предела возможностей экономики, и люди тогда испытывают на себе всю мощь негативных последствий неразумной деятельности, игнорирующей закономерность пропорционального развития экономики. Наступает кризис со всеми вытекающими последствиями, подчас весьма разрушительный, как это, например, произошло в 1991 году в СССР или как это происходит в настоящее время в глобальной капиталистической экономике.

Ю.Чуньков прав, когда пишет, что «социально-экономические законы, направляющие текущую деятельность субъектов в экономике и в обществе в целом, не могут действовать изолированно один от другого. В практической деятельности они используются как системные образования» (цит. изд. т.1. с.478). При этом замечу, что в любую эпоху, при любом способе производства закономерности образовывали систему, в которой тон задавали основные экономические закономерности данного способа производства, специфические для каждого из них. Эти закономерности определяли суть экономических отношений, в рамках которых реализовывались интересы субъектов и развивались производительные силы данного способа производства на основе всей системы экономических закономерностей.

Поскольку возникла чересполосица в использовании мной и Ю.Чуньковым категорий « закон» и «закономерность», то пора наконец-то выяснить, какую из этих категорий следует применять в политической экономии.

Ю.Чуньков считает, что следует пользоваться всеми тремя категориями, взаимосвязь между которыми он определяет следующим образом: «Воздействие законов друг на друга формирует в обществе закономерности. Если при формировании законов их направленность выкристаллизовывается из столкновений и действий многочисленных экономических и социальных субъектов, то закономерности возникают из столкновения законов» (цит. изд. т.1. с.478).

Итак, закономерности, по Ю.Чунькову, порождаются законами в результате их столкновения. Другими словами, без столкновения законов закономерности возникнуть не могут.

Так ли это на самом деле?

В качестве доказательства своего утверждения Ю.Чуньков приводит следующий пример: «…очень большое количество социально-экономических законов определяют темпы развития капиталистической экономики. Одни из них стимулируют рост экономики, допустим, законы конкурентной борьбы, другие сдерживают ее, допустим периодически повторяющиеся кризисы перепроизводства. В результате взаимодействия законов-тенденций к увеличению и уменьшению объемов производства товаров и услуг формируется общая историческая закономерность капиталистической экономики к замедлению темпов роста. Так как закономерности возникают на основе законов-тенденций, то сами закономерности обнаруживают себя как тенденции, действующие в различные периоды с неодинаковой силой» (цит. изд. т.1. с.478).

Это уже нечто новое. До сих пор термин « тенденция» был связан с категорией «закон». А теперь оказывается, что тенденции являются ничем иным, как проявлением закономерностей, которые в свою очередь появляются на свет в ходе столкновения законов.

По поводу же вышеприведенного абзаца (на стр. 478) у меня возникли несколько вопросов. Во-первых, сколько существует законов конкурентной борьбы? Что это за законы-тенденции, которые в одном случае способствуют увеличению объемов производства товаров и услуг, а в другом, наоборот, уменьшают их?

Ю.Чуньков пишет о закономерностях следующее: «Закономерности, в виду их природы, значительно отдалены от непосредственных действий социально-политических субъектов (подчеркнуто мной – ВП). Однако это не означает бессилие людей перед закономерностями. Закономерности необходимо познавать и через совершенствование сознательной деятельности субъектов воздействовать на их проявления (т.е. на тенденции? – ВП). Например, активная регулирующая роль государств капиталистической экономики, углубление международного разделения труда и кооперация различных стран мира в конце ХХ в. привели к ослаблению тенденции к замедлению темпов роста» (цит. изд. т.1. с. 478).

В данной выдержке, как мне кажется, заложено логическое противоречие. С одной стороны автор утверждает, что «закономерности, в виду их природы, значительно отдалены от непосредственных действий социально-политических субъектов» (спрашивается – почему? – ВП), а, с другой стороны, Ю.Чуньков призывает те же социально-политические субъекты к активному и непосредственному воздействию на закономерности. Причем пример, им выбранный, не отражает действительного процесса в мировой экономике. С начала 1970-х гг. наблюдается тенденция к замедлению темпов роста мирового ВВП (Коротаев А.В., Божевольнов Ю.В. Некоторые общие тенденции экономического развития Мир-Системы // Прогноз и моделирование кризисов и мировой динамики / Отв. ред. А. А. Акаев, А. В. Коротаев, Г. Г. Малинецкий. М.: Издательство ЛКИ/URSS, 2010. С. 161–172).

Если вникнуть в существо категорий « закон» и «закономерность», то они обе выражают внутреннюю, существенную, причинно-следственную, качественную и количественную взаимосвязь (отношения), свойственную определенным явлениям или процессам (имеется в данном случае в виду в экономике).

Но разница между этими категориями, на мой взгляд, все-таки существует. И она заключается в том, что закономерности вариативны, ибо они испытывают сильное воздействие совокупности объективных процессов, протекающих как в потенциале воспроизводства, так и в системе общественных отношений (экономических и надстроечных), не говоря уже о динамике природной среды (засухи, оледенения, землетрясения и т.п.). Но при этом закономерности объективны и выражают существенную, причинно-следственную взаимосвязь, свойственную определенным явлениям или процессам.

Законы же, хотя и имеют определенное поле действия, временные и пространственные пределы, однако они присущи только природе, они не эластичны, как закономерности, которые в то же самое время адекватны сущности общественных отношений.

Далее в этой главе Ю.Чуньков во втором параграфе описывает систему социально-экономических законов, выделяя общие, специфические и основные, а также приводит классификацию законов в зависимости от сфер общественного производства. В принципе по данному параграфу у меня замечаний нет, кроме одного. Оно касается следующего утверждения, кстати, довольно широко распространенного среди марксистов: «Социалистическая система в СССР вступила в фазу застоя только потому, что была проявлена поспешность в использовании коммунистических принципов хозяйствования. При этом игнорировалось действие всеобщих и общих законов, в частности рыночных механизмов. Непонимание советскими руководителями этой диалектики всеобщего, общего и специфического обернулось утратой позиций социалистической экономики» (цит. изд. т1. с.480). Под поспешностью в использовании коммунистических принципов Ю.Чуньков, видимо, имеет в виду решение КПСС и его лидера Н.Хрущева построить коммунизм, кажется, к 1980 году. А вообще, как я уже писал раньше в своей монографии «Мир на перекрестке четырех дорог», руководство страны было экономически неграмотным и в силу того, что в стране отсутствовала подлинная Советская власть, в политике царил дикий волюнтаризм, приведший к катастрофическим диспропорциям в народном хозяйстве, которые и послужили одной из причин развала СССР.

В последнем, третьем параграфе рассматриваемой главы, Ю.Чуньков пишет о своем видении механизма действия и использования экономических законов. В нем он дает более подробное объяснение категории « закон-тенденция», которое уже несколько ближе к истине. Привожу в подтверждение своего вывода довольно длинную цитату: «Общественные законы в отличие от законов природы имеют существенное (обратите внимание на это слово – существенное – ВП) различие в том, что они действуют как законы-тенденции. Что это означает? Законам природы присущ механический характер действия. Их проявление неодолимо. Любое тело, подброшенное вверх, неизбежно под влиянием закона всемирного тяготения упадет на землю. Для отрыва тела от земли необходима уравновешивающая сила отталкивания. Общественные законы так не действуют. Они пробивают себе дорогу через многочисленные, миллионы раз повторяющиеся действия субъектов, наделенных сознанием. При этом повторные действия субъектов под влиянием изменяющихся объективных условий, потребностей и интересов не совпадают по содержанию и направленности.

Социальные и экономические законы выступают обобщенным, усредненным и постоянно самокорректирующимся явлением, т.е. тенденцией, указывающей направленность развития общественных процессов. Выдающийся французский философ, Жан Жак Руссо (1712-1778 гг.), недооценивающий в своем творчестве общественные связи и выдвигавший лозунг «назад к природе!» тем не менее, писал об общественных законах следующее: «Только в отношении людей со средним достатком законы действуют со всей силой, они в равной мере бессильны и против сокровищ богача, и против нищеты бедняка, первый их обходит, второй от них ускользает; один рвет паутину, а другой сквозь нее проходит» (цит. изд. Т.1. с.484).

Что можно сказать про вышеприведенную цитату? Во-первых, по-моему, Ю.Чуньков по существу похоронил категорию « закон» в отношении общественных процессов, заменив ее категорией «закон-тенденция». А, во-вторых, приведенная им цитата Жана Жака Руссо, наоборот, опровергает его прежнее понимание категории «закон».

И, наконец, в параграфе, в котором рассматривается механизм использования социально-экономических законов, Ю.Чуньков пишет: «В отличие от механизма действия механизм использования законов характеризуется преобладанием субъективного фактора над объективным фактором при реализации экономических законов. Сами законы управлять экономикой не могут. Все это делают люди, объединенные в системы субъектов. При этом люди могут открыть простор для действия экономических законов, могут даже затормозить и приостановить их действие» (цит. изд. т.1. с.486). Таким образом, сам Ю.Чуньков признает не только возможность, но и абсолютную необходимость влияния людей на законы, что лишний раз подтверждает, что в обществе действуют не законы, подобные законам природы, которые не подвластны людям, а закономерности.

Во втором и третьем томах Ю.Чуньков вперемежку применяет все три категории (« закон», «закон-тенденция», «закономерность»), причем это он делает без какой-либо системы, хотя предпочтение явно отдается им все-таки категории «закон». Об этом наглядно свидетельствует, например, «Содержание» разделов второго тома: первый озаглавлен «Законы товарного производства», а второй – «Законы развития микро-и макроэкономики». Вместе с тем, прослеживаются два различных подхода в использовании названных категорий:

первый характеризуется противоречивостью трактовки той или иной категории;

второй отличается тем, что Ю.Чуньков по мере углубления познавательного процесса все больше использует категории «закон-тенденция» и «закономерность».

Обратимся к конкретным примерам, подтверждающим этот вывод.

Сначала о первом аспекте.

На стр. 66 второго тома Ю.Чунько пишет, что «…в товарном производстве действует большое число законов», в частности законы спроса и предложения, закон стоимости, закон «невидимой руки» (см. стр.185-189, 219, 220, 225). На стр. 187 он критикует неоклассиков, которые отрицают, «…что в этом взаимодействии первичными являются производство и предложение», а настаивают на том, что взаимодействуют спрос и предложение». На следующей, 188-ой странице Ю.Чуньков пишет: «…неоклассики пытаются объяснить самую трудную проблему – проблему постоянного нарушения пропорций между спросом и предложением товаров на рынке. Как уже говорилось ранее, капиталистический способ производства систематически испытывает потрясения в экономике – проходит через фазу экономических кризисов перепроизводства». Ю.Чуньков разъясняет, что «спрос» и «предложение» не стоят в центре буржуазного мироздания» (цит. изд. т. 2. с.188), а «закон предложения и спроса необходимо считать основным законом сферы обращения, а не всего общественного производства. Действительно, необходимо согласиться с тем, что закон предложения и спроса оказывает комплексное влияние на всю жизнь человечества, но происходит это через механизм возвратного влияния» (там же, стр.188-189).Следовательно, если действие закона предложения и спроса рассматривать через механизм возвратного влияния, как предлагает Ю.Чуньков, то мы вынуждены будем констатировать, что на соотношение спроса и предложения на рынке товаров и услуг действует множество факторов, в частности, огромное влияние оказывают спекулятивные сделки на товарных биржах. Поэтому правильнее говорить о закономерности на рынке товаров и услуг, а не о законе. Далее Ю.Чуньков уже использует категорию «закон-тенденция». Он на стр. 223-231 правильно пишет, что на «закон-тенденцию» спроса и предложения воздействуют общественные потребности в материальных и духовных благах, а также «существенное влияние на спрос по принципу обратной связи может оказывать политика и идеология во всех их проявлениях». Влияние на спрос оказывают также наука и научно-технический прогресс. И, конечно же, как утверждает Ю.Чуньков, на действие этого «закона-тенденции» или проще - на данную закономерность оказывает динамика цен.

Аналогичный вывод о малой пригодности применения категории « закон» для анализа капиталистической экономики можно привести и по многим другим проблемам. Например, на стр. 67 Ю.Чуньков рассуждая о законе стоимости, пишет: «содержание закона состоит в том, что в основе производства и обмена товаров на рынке лежат общественно-необходимые затраты труда или стоимость». И в то же время он вынужден заметить, что «…закон стоимости, как и любой другой закон не является законом прямого действия (подчеркнуто мной – ВП). Таких законов в обществе вообще не существует. Они есть только в природе».

Наверное, нет необходимости приводить другие аналогичные примеры, которые касаются закона денежного обращения (учитывая явления инфляции и дефляции), закона роста производительности труда, закона кругооборота и оборота производственных фондов и капитала, закона взаимодействия человеческого и вещественного факторов в условиях накопления капитала, закона пропорциональности и др.

Завершу эту тему цитированием выводов самого Ю.Чунькова о преимуществах использования категории « закономерность» вместо категории «закон». Я мог бы привести несколько десятков цитат, но ограничусь только шестью.

« Свободная межотраслевая конкуренция существенным образом преобразует действие ряда экономических законов, в том числе:

1)спроса и предложения;

2) ценообразования;

3) прибавочной стоимости;

4) прибыли;

5)наконец, закона стоимости» (цит. изд. т.2. с.342).

« Свободная межотраслевая конкуренция меняет весь хозяйственный механизм экономики и создает такие условия, когда она уже не имеет возможности развиваться строго в соответствии с сущностными экономическими процессами. Объективные экономические законы начинают действовать через многочисленные отступления от требований этих же законов. Законы и сущностные явления приобретают превращенные формы или маски» (цит.т.2. с.343). Между прочим, Ю.Чуньков по инерции, перешедшей из советской политэкономической литературы, как бы одушевляет законы, используя такой глагол, как «требование». Ведь это очевидно, что законы не могут «указывать», «настаивать» и т.д., как это любили писать в советские времена.

А вот следующая цитата, исключительно примечательная своей логикой: « Закон прибавочной стоимости в практике хозяйствования видоизменяет действие закона-тенденции стоимости к уменьшению и порождает действие закона-тенденции цен к увеличению. Форма (цена) отрывается от содержания (стоимости) и начинает жить по свои законам» (цит. изд. т2. с.474).

Ну, а нижеследующая цитата вообще содержит в себе одновременно разнонаправленные действия законов: « В обществе действуют не «железные» законы, а законы-тенденции. Поэтому мы вправе и обязаны говорить не о законах перманентного ухудшения или улучшения благосостояния людей, как у авторов «Экономиксов» и критиков К.Маркса, а о законах-тенденциях ухудшения-улучшения положения народа. Эти законы характеризуют положение всего населения, каждого класса и каждой социальной группы в отдельности. Тенденции по направленности могут совпадать, протекать параллельно, противоречить друг другу и т.п. Других законов в обществе быть не может и другого понимания тоже. Это же законы общества, а не Космоса» (цит. изд. т.2. с.604). Разве не прелесть законы-тенденции ухудшения-улучшения положения народа? (цит. изд. т.2. с. 613).

« Социальные законы не действуют как законы природы. Ввиду многочисленности в обществе социально-экономических субъектов и исключительной противоречивости их интересов и конкретных действий в каждый данный момент, механизм действия указанных законов постоянно модифицируется» (цит.изд. т.2. с. 613). Я не понимаю, почему не использовать категорию «закономерность», которая допускает определенную вариацию динамики под влиянием различных факторов и условий, учитывая различные интересы субъектов?

И последняя, шестая по счету цитата. «…общественные законы в большинстве своем обнаруживают себя как законы-тенденции. Идет постоянное взаимодействие социально-экономических субъектов с несовпадающими, а иногда и противоположными интересами. В борьбе действующих субъектов очень важно осознавать главенствующие тенденции в развитии цивилизации» (цит. изд. т.3. с.404-405).

В конце концов, Ю.Чуньков остановился на четвертой по счету категории « тенденция», что, безусловно, правильнее, чем категория «закон» («...общественные законы в большинстве своем обнаруживают себя как законы-тенденции – цит. изд. т.3. с.404). Но еще вернее, на мой взгляд, использование категории «закономерность».

4.2. О классах

Еще одна проблема, по которой требуется внести ясность, касается трактовки категории « класс».

В первом томе на стр. 226 Ю.Чуньков дает следующее определение этой категории: « Классами называются организационно, политически и идеологически сформировавшиеся большие социальные группы, которые различаются по месту в системе общественного разделения труда, занятию физическим и умственным трудом, а также по отношению к средствам производства и по доле общественного богатства (большей частью закрепляемой в законах). В этом определении перечислены, по крайней мере, пять признаков, на основании которых можно определить принадлежность той или иной большой социальной группы к определенному классу. Это определение в принципе совпадает с определением данной категории, сформулированной В.Лениным: «классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы — такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства» (Ленин В.И. Великий почин // ПСС. т. 29. с. 388). Из всех признаков принадлежности того или иного индивида к определенному классу только один признак, насколько я понимаю, соответствует определению данной категории К.Марксом. Этот признак – отношение к средствам производства.

Расширительная трактовка данного понятия позволила Ю.Чунькову сформировать свое видение классовой структуры современного глобализирующегося мира, а также того общества, которое существовало в СССР после установления там диктатуры партийно-государственного аппарата. В последнем случае можно отметить противоречия, о которых еще пойдет речь.

Так, расширение перечня признаков, определяющих понятие « класс», позволило Ю.Чунькову выделить «служебный класс» (см. т.1 с.241), а вместо понятия «класс мировой буржуазии», которым он часто пользуется, ввести в лексику политической экономии такой класс, как «глобальный класс». В его состав Ю.Чуньков помимо буржуев вводит всех vip-персон (известные политики, руководители органов безопасности и разведывательных структур, их эксклюзивных научных и идеологических консультантов).

Вообще идея о глобальном классе и всемирном правительстве, когда существуют государства с различными социально-экономическими и политическими системами, представляется оторванной от реальной действительности. Не представляю себе, каким образом Китай, например, где живет каждый пятый житель Земли, подчиняется глобальном классу и мировому правительсву (во главе с Елизаветой второй?).

Ю.Чуньков, рассматривая систему социально экономических отношений в СССР, допустил противоречивое толкование взаимоотношений служащих и государства, характеризуя их, с одной стороны, на стр. 213 первого тома как отношения по найму, а на стр.217 он определил носителей интеллектуального труда как коллективных совладельцев государственного, т.е. общенародного, имущества и финансов.

За исключением не совсем точного выражения «фактическая работа по найму» служащих «начиная от вахтера или охранника в государственном учреждении и до депутатов законодательных органов и членов партийных комитетов», Ю.Чуньков совершенно справедливо писал о наличии такого могущественного социального субъекта как партийно-государственной номенклатуры (бюрократии). Но на определенном этапе он стал называть этот социальный слой классом. Обоснованию введения этого термина в социалистическом обществе Ю.Чуньков посвятил целую главу в третьем томе. Вот как он аргументирует введение этого термина: «…объективно складывающиеся общественные отношения при социализме с неизбежностью порождают самостоятельную систему социальных групп, на основе которых постоянно воспроизводится правящий класс, специализирующийся на управлении.

Если внимательно вчитаться в пять классово образующих критериев, то можно понять, что все эти критерии применимы в отношении советского правящего класса. В системе ОРТ он специализируется на функциях управления общественным трудом. Государственная и партийная номенклатура создает под себя специальную систему распределения и присвоения доходов. Советский правящий класс становится собственником государства, а через этот институт субъектом отношений собственности во всем общественном производстве. Единственный критерий, в отношении которого возникают сомнения, так это присвоение чужого неоплаченного труда. Этот критерий имеет место быть в качестве классово образующего только в антагонистических формациях (рабовладение, феодализм, капитализм) (цит. изд. т.3. с. 633).

Ю.Чуньков, вводя в оборот термин «правящий класс, состоящий из представителей партийно-государственной номенклатуры», явно перегнул палку. Введя в превосходный и сугубо научный анализ этот термин, Ю.Чуньков перечеркнул все те выводы, которые им же сделаны в отношении социализма. Никто не может оспаривать того факта, что в конце 1920-х годов в СССР сформировалась социальная группа лиц, состоящая из руководителей партийного и государственного аппарата. Нет никаких сомнений в том, что она установила в сфере политики свою диктатуру. Но эта социальная группа лиц никогда не становилась собственником государства и тем более собственником общественных средств производства. Ю.Чуньков сотни раз писал, что в СССР существовала общенародная собственность в государственной форме. Таким образом, из пяти критериев, образующих понятие «класс» главный критерии (собственность на средства производства) отсутствует, о чем он вынужден и сам Ю.Чуньков писать, утверждая, что т.н. правящий класс не эксплуатировал в СССР трудящихся.

5. Заключение

Завершая обзор замечательного произведения Ю.Чунькова, закономерно возникает вопрос, а какое место его творчество занимает в российской марксистской школе, к сожалению, немногочисленной по составу участников. В их числе я бы назвал такие фамилии, как А.Ковалев, В.Архангельский, М.Моторин, Л.Беляев, Д.Джохадзе, М.Заломов и ряд других товарищей.

Конечно, число считающих себя марксистами значительно больше. Но, к сожалению, они, «развивая» марксизм, выдвигают такие идеи или так корректируют аутентичный марксизм, что от него остаются только ножки и рожки. Например, т.н. школа «экономического персонализма» во главе с А.Чижиковым и В.Петрухиным, или такие ученые, как В.Предтеченский, А.Бузгалин и А.Колганов со своей школой «критического марксизма» и др.

Марксистская версия политэкономии еще только складывается. Впереди много работы, чтобы марксистская политэкономия стала наукой в подлинном смысле этого слова. Еще требуют доработки такие проблемы, как формационная периодизация человечества, обстоятельное исследование первобытнообщинного строя, выработка общепринятой системы категорий, закономерностей и т.д. Вполне естественно, что в произведениях настоящих марксистов, твердо стоящих на позициях исторического и диалектического материализма встречаются отклонения от аутентичного марксистского учения, однако они не носят принципиального характера и во многих случаях являются результатом поиска ответов на те или иные проблемы, поставленные перед исследователями стремительным развитием мировой цивилизации в двадцатом и двадцать первом веках.

Марксистская школа в России, вне всякого сомнения, в лице Ю.Чунькова пополнила свои ряды выдающимся теоретиком, смело и аргументировано выдвигающим новые идеи, позволяющие проникнуть в существо современных процессов в России и в глобальном масштабе.

Д.э.н. В.Паульман

Написать комментарий

ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИН

ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ

Администрация данной посадочной страницы (Лэндинг) не может передать или раскрыть информацию предоставленную пользователем (далее Пользователь) при регистрации и использовании функций сайта третьим лицам, кроме случаев, описанных законодательством страны, на территории которой пользователь ведет свою деятельность.

Для регистрации на посадочной странице, пользователь обязан внести некоторую персональную информацию. Для проверки предоставленных данных, посадочная страница оставляет за собой право потребовать доказательства идентичности в онлайн или офлайн режимах.

Лэндинг использует личную информацию Пользователя для обслуживания и для улучшения качества предоставляемых услуг. Часть персональной информации может быть предоставлена банку или платежной системе, в случае, если предоставление этой информации обусловлено процедурой перевода средств платежной системе, услугами которой Пользователь желает воспользоваться. Лэндинг прилагает все усилия для сбережения в сохранности личных данных Пользователя. Личная информация может быть раскрыта в случаях, описанных законодательством, либо когда администрация сочтет подобные действия необходимыми для соблюдения юридической процедуры, судебного распоряжения или легального процесса необходимого для работы Пользователя с Лэндингом. В других случаях, ни при каких условиях, информация, которую Пользователь передает Лэндингу, не будет раскрыта третьим лицам.

ВЫ ВЫБРАЛИ:
Тираж: 1000 экземпляров
Формат: стандартный А5 (145*210 мм)
Кол-во страниц: 350 страниц
Переплет: твердый переплёт
Страницы: цветные страницы
ИЗМЕНИТЬ ПАРАМЕТРЫ
СТОИМОСТЬ ИЗДАНИЯ:
100 000 РУБЛЕЙ
На окончательную стоимость издания влияет множество факторов.
Пожалуйста, оставьте Ваши контакты, и мы свяжемся с Вами
для уточнения подробностей.

СПАСИБО!

Наш менеджер свяжется
с Вами в течение 15 минут.
ВРЕМЯ РАБОТЫ ОТДЕЛА ПРОДАЖ:
пн-пт с 10.00 до 18.00 (по Москве).